152 ДЕТИ ВОЙНЫО ВРЕМЕНИИО СЕБЕ Моя мама Элеонора Болеславовна была старшим в семье ребенком и для младших детей стала мамкой и нянькой. Поэтому в школе не училась ни дня, а грамоту усвоила самоучкой, прислушиваясь к тому, как зубрили уроки младшие ребятишки. Позже у деда появилась вторая жена, вдова фронтовика, тоже Мария, для меня баба Маня. Дети очень чувствительны. Баба Маня никогда меня не обижала и ничем не стесняла и не поучала, но я всегда помнил, что она мне бабушка неродная. Дед же изредка меня поругивал, смягчая свои нехитрые нравоучения своеобразным извинением: «Не обижайся… кого любят, того бьют». Бьют, разумеется, в переносном смысле. Дед меня и пальцем никогда не тронул. В то время моя мама жила в Татарске в постоянной нужде и хлопотах. Поэтому и отправляла с попуткой в деревню, уверенная в том, что ее любимый папа худому внука не научит и в обиду не даст. Тем более не уморит голодом. И это чистая правда. В Воробьево даже ленивому и при большом желании с голода не умереть. На таких-то угодьях! С северной стороны село рассекает вытекающая из непроходимых болот и впадающая в Изес речушка Окуневка. Непромысловая, но рыбешка в ней водилась. Есть хорошие пастбища, пахотные и сенокосные угодья, клубничные поляны, смородиновые и черемуховые колки, в шести рямах, особенно в Кайлинском, он с внутренним озером, в урожайные годы голубики и брусники собирай не ленись. А еще чуть подальше от села таинственный для меня сосновый гигант Паганай, в котором, рассказывали бывалые люди, немудрено заблудиться. А клюквенные болота и рыболовные озера – всего и не перечесть… Дед Болеслав не был ни рыбаком, ни охотником, но и свежие караси, и охотничьи деликатесы на его обеденном столе время от времени появлялись. Угощал старинный друг татарин Ибрагим, одиноко живший в покинутой земляками деревеньке Акбалык. Когда он чувствовал, что ему пора готовиться к переселению в мир теней, он приехал к деду, чтобы проститься и попить с ним в последний раз чаю (ничего покрепче оба не пили), а мне привез в подарок долбленую лодку- двудонку, рыболовные снасти (вентеря), старую бердану и «боеприпасы» к ней. Надо ли говорить о том, что это был королевский дар. Думаю, что оставлен он был мне скорее из уважения к деду Болеславу, чем от сочувствия и привязанности ко мне, безотцовщине, его внучк у. Бердана, оказавшись в моих руках, не ржавела
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2