128 ДЕТИ ВОЙНЫО ВРЕМЕНИИО СЕБЕ Вот и попал я как «куриса» в ощип. При пересказывании я старался правильно произносить звуки, а во время пения волнение подводило и получалось «у дороги щибис». Виктор Прохорович с миром посадил меня на место, приказав ежедневно произносить по 10 слов со звуком «ч», а на перемене в учительской он рассказал своим коллегам о моем исполнении песни, и уже на следующем уроке Чайка Наталья Семеновна, в шутку, конечно, назвала меня «щибисом». Неудачное сольное выступление определило мое отношение к урокам пения: я стал бояться их, да и что греха таить, не было у меня музыкального слуха, и поэтому уроки пения стали кошмарами. Обычно уроки пения проходили весело: девчонки самозабвенно пели, мы – трое мальчишек – подвывали, но тихо, чтобы в общем хоре нельзя было уловить наше фальшивое пение, и спасительный звонок на перемену приносил долгожданное избавление. Такие уроки были тогда, когда у Виктора Прохоровича было хорошее настроение. Но было и такое. Звонок на урок. Минут пять учителя нет. Но вот он появляется, стремительно идет к учительскому столу, поскрипывая протезом, блестя лысиной и перламутром аккордеона. Сегодня Виктор Прохорович невесел, даже хмур, и это обстоятельство нас с Сидельцевым настораживает, так как будучи в плохом настроении, он обычно кого-то из нас заставляет петь, а уж если ему совсем плохо – вызывает обоих (Михайлов А. не пользовался такой «любовью» у Виктора Прохоровича – он прекрасно играл на домре и был на «ты» с нотами). Позже он, кажется, пел в Сибирском хоре. Я сижу на первой парте и внимательно слежу за пером авторучки учителя, которое медленно двигается сверху вниз по списку наших фамилий в журнале. Виктор Прохорович ищет жертву. Вот перо проходит мою фамилию, и… невольно вздох облегчения вырывается из моей груди. Ах, зачем же так шумно! Маэстро имеет тонкий слух, он слышит мой вздох, понимает причину его, и иезуитская улыбка открывает его два золотых зуба; перо прыгает вверх по списку и резко тормозит против моей фамилии. Это конец. Сейчас он скажет: «А петь пойдет (пауза) свет (пауза) Анатолий (большая пауза) Русаков». Так и есть – именно эти слова с удовольствием, с каким-то сладострастием, всегда произносятся Виктором Прохоровичем. У меня все замирает внутри, и я, как в тумане, иду к доске.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2