Мы победили

коммунисты опять к власти придут! Ой, придут!» А того забыли, что коммунистов в войну погибло 200 стрелковых дивизий, то есть более трех миллионов человек! Отвлеклась немного, но в сердце-то все ки­ пит, когда слышишь неправедные речи. А то Сталина начнут косте­ рить. А сколько он за войну спал часов? Кто-нибудь подсчитал? То-то и оно-то. Один дуралей в толпе заблажит о коммунистах, другие вто­ рят ему, вместо того, чтобы «тыкву» свою, голову то есть, напрячь, если там только есть что напрягать: так ли это? За хорошую сохранность телят оплаты мне не было. В других колхозах - твердо знаю - она была. Корова выручала сильно. Сено для нее косили утром рано, до работы или лунными ночами. Си­ лосные ямы копали. И раскрывали их с наступлением зимы либо весной. Весной раскрывать ямы силосные еще хуже, чем зимой: земля схватывается так, что превращается в лед, как броня делает­ ся, по маленькому кусочку отлетает от удара ломом или пешней. Намучались страшно при раскрытии силосных ям по весне. При­ дешь в такой день домой и упадешь, словно труп... Было ли хорошее платье в войну у меня - спрашиваете. Обдети- лась - было их трое - до форсу ли было? Вот вспомнила о хорошем человеке, Анне Алпатовой: она в войну была хорошей дояркой. А было у нее двое сыновей, за которыми надо было ухо с глазом при­ кладывать. Бригадиром животноводства в войну был фронтовик без руки Кононов Василий Кузьмич (умер после войны), муж Еле­ ны Ивановны Кононовой, как и я, имеющей медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Помню ли я кого из одногодков моих, призванных в действую­ щую? А как же? Это же наша военная молодость. Вот, например, Анатолий Федорович Гусев, ровесник мой, высокий и красивый, черноглазый такой. Прямо с поля был призван на фронт. Ушел, уе­ хал, только крикнул: «Девчонки, ждите, вернусь обязательно!» - и все, как в воду канул. Михаил Яковлевич Парихин, тоже мой ро­ весник - с 1922-го - нет, на год-два постарше меня, высокий, серо­ глазый, ушел и погиб на фронте. А попали они под Москву, где бои были смертельными. Один из наших односельчан на Бородинском поле после Московской битвы видел штабели наших и немецких убитых солдат - тысяч по пять в каждом, а штабелей этих стоял не один десяток, почитай.