Мы победили

десяти - пятнадцати лет после окончания войны. Таких случаев много бывало. В одном селе, например, вернулся через семнадцать лет после войны. Но нет, кто-то же должен был падать на землю в тех жестоких боях: ведь погибло десятка три миллионов - это на фронте и в тылу. А, может, и поболе, чем я говорю. Мужики, вер­ нувшиеся после войны, стали чаще прикладываться к бутылке. Это тоже счет войне и Гитлеру проклятому. И традиции сельские, веками стоявшие, тоже пошатнулись. Де­ ревня вдруг стала сниматься с якоря и мчаться в чужеземные дали, где вроде бы рубль длиннее и жизнь лучше. Многие возвращались, правда, в наш поселок Ленинград, который когда-то был назван так одним из двадцатипятитысячников, создавшим в наших краях кол­ хоз в тридцатые годы. Был он, как и Давыдов в «Поднятой целине», из Ленинграда, с Путиловского завода. Бежит время. Стремительно мчится оно. Дети мои выросли. И уважение ко мне выказывают постоянно. Часто приходят ко мне, вспоминаем, как жили в годы войны. И плачем тогда потихоньку. Да и как не плакать, когда были такие потери безвозвратные? Что я пожелаю верхтулинцам, которые будут жить в следую ­ щих столетиях? Не забывайте тех суровых годин, когда мы, не щадя своей жизни, помогали фронтовикам победить беспощад­ ного врага. И музей народной памяти создавайте. Для этого у вас есть и помещение для него, скажем, в Доме культуры. И ведите семейные дневники. Придет пора, и каждая запись ваша может стать истори­ ческой, если вы будете замахиваться на большие цели, а не на большие желания. А по родительским дням вспомните и украинку Аграфену Андреевну Луценко, у которой была открытая душа и которая очень любила всех добрых людей на белом свете. Все для фронта, все для победы Годы спешат. Раздумываешься о жизни прожитой, и обязатель­ но всплывут в памяти военные годы и все, что связано с тем лихо­ летьем.