Мы победили

ровее, особенно с Западной Украины, которые в отрядах национа­ листов обретались годами. Нет, не все, но многие. Как солнце ру­ кой не заслонишь, так эту правду не скроешь. Было - точно было! Получаю благодарности, езжу на районные слеты ударников кол­ хозов и совхозов. И вот 9 мая сорок пятого. «Победа! - вдруг за­ кричал председатель колхоза, проезжая на лошади по поселку и стреляя из ружья. - Мы победили. Конец войне!». Почтальон, смот­ рю, идет, подошла к моей хатенке из пластов - я потом ушла от свекрови и хату-пластуницу купила, продав добрый, как мне ка­ залось, ковер ручной работы, подарок мужа, что сгинул на войне. Подходит почтальон и кажет: «Агрофенушка, ты белишь, а сегодня праздник, война окончилась». А я ей в ответ: «Ридна доченька, для меня война никогда уже не окончится». А сама в голос и заревела белугой. Это только пушки замолчали, а человеческие сердца и па­ мять устроены по-сложному: в тайниках их не гаснет любовь к то­ му, кого ты любил, десятками лет. Проревелась, села и стала вспо­ минать те 1418 дней и ночей, в течение которых шла война. Да, она закончилась, а легче не стало. Стало трудно жить, потому что и налоги пошли, одного молока надо было унести почти что бес­ платно почти четыреста литров, мясо и шкуру нужно было сдать, брынзу даже, якорь тебя не замай, а тут еще моя пластуница-хата, сложенная из пластов, стала протекать, так как лебеду, росшую на ее крыше, мы регулярно ели, так что дернина не укреплялась, а рыхлой становилась. Однажды прихожу домой, а крыша моей хаты упала, рухнула, приказав долго жить. Слез было, но не отчаяния. Присмотрела хату из камыша, купила за полтысячи в «рассрочку» - по частям отдавала. Нынче, говорят, в Краснозерском районе умеют камышитовый дом обкладывать кирпичом. Дом получается добротным и со всеми удобствами и долговечный. Тогда мы не могли этого сделать, не было кирпича. О нем и не думали даже! Вот так и жила я, вдова участника войны, пропавшего без вести в каком-то из сражений или похищенных немецкой полковой развед­ кой. А может, и разбомбленного в эшелоне на подходе к линии фронта. Это «пропал без вести» меня до сих пор тревожит. Вдруг где мается на чужбине, как вон в Австралии, где после концертов наших русских артистов кое-кто уходит добровольно из жизни. Я ловила каждое сообщение о вернувшихся с чужбины по истечении