Мы победили

коны военного времени были жесткими. Хорошо еще, что налогов мне не было, потому как я была красноармейкой и на иждивении было двое малолеток. А так бы хоть живой в могилу закапывайся. Копали ямы под силос - глубиной более трех метров, уступами. А глина, словно камень, неподатлива. Копаешь, копаешь - и взво­ ешь на судьбину свою горькую. Но фронт требовал хлеба и мяса. Поэтому мы себя не щадили, все для фронта старались сделать как лучше. Вязали теплые вещи, собирали травы, стряпали пельмени, сдавали картофель и овощи в фонд Красной Армии, подписывались на военные займы. А на трудодни, «палочки», как мы их называли, получали по сто - триста граммов. Если у тебя 250 трудодней, то легко подсчитать, сколько ты получишь зерна. А если тебе выдава­ ли зерно в счет аванса, то порой ничего к концу отчетного года и не приходилось тебе. Дояркой была, пояркой тоже была, конюхом пришлось тоже. Причем, председатель колхоза был чванливый человечишко. Скажет, чтобы я ему запрягла лошадку. Запрягу, а он, бугай, и сам бы мог это сделать. Если придет ночью, то только скажет: «Распряги и на базу отгони». Вот какие были начальнички в годы войны, но, по правде, таких были единицы, и они после окончания войны куда-то тихохонько испарились, то есть утекли от народного гнева вернувшихся с фронта мужиков. И за овцами хо­ дить пришлось. За хороший уход приплод получала натуроплатой - пять ягнят. Заметьте, материальный стимул действовал и в годы войны. К слову, летчики за определенное количество успешных вылетов премии тоже имели. А фашисты за сбитый наш штурмо­ вик платили по две тысячи марок. Это - помимо всяких крестов и медалей. Однако - пойдем дальше по полотну моей нелегкой жиз­ ни. Вдруг приезжает свекровь: собирайтесь, родненькие, и до мене пойдете. Что ж, собрались к ним. Опять работаю от раннего утра допоздна - теперь уже в поселке Ленинград, нынешнем отделении совхоза «Полойский» Краснозерского района. Коров дою, телят пою, конюшу, поваром работаю. Вот на этой работе в общей слож­ ности я протрубила одиннадцать лет, стало быть, послевоенных лет шесть прихватила. Очень трудная работенка, но мне всегда благо­ дарности и премии были: я была фанатичкой своего дела, к тому же и людей любила я: мне всех жалко было, всех до единого! У нас, украинцев, такая черта развита у женщин, мужики - те посу­