Мы победили

ги. Она же в ответ повторяла: «Как же мне не плакать, если войне конец, а мой Ваня никогда не придет!» И еще сильней заливается слезами ... Заходим в цех. А в нем что делается-то! Аккордеон иг­ рает, все танцуют, плачут и обнимаются, целуются и плачут. Кто, кто создаст картину вот об этих часах всеобщего единения нации, всего нашего народа-победителя? Кто? Она так была бы нужна в период такой вот смуты, когда правят страной какие-то олигархи, а те, кому надо бы власть употребить, следуют их советам. А оли­ гархи денег-то просто наворовали на нечестных операциях с по­ мощью же власти. Я имею в виду Березовского, Гусинского, Смоленского, Пота­ нина, Абрамовича и других, которых со временем народ проклянет и их козней не позабудет. Если социализм был несовершенным, то надо было его шлифовать, ремонтировать. А Горбачев - первый и последний президент СССР, оказался размазней и болтуном. Он свободу нам дал, - сказала как-то моя знакомая. - Мне нужна сво­ бода передвижений на поезде, а то я не могу к родне съездить за тысячу верст - не могу взять билета, он страшно дорогой. Раньше я могла со своей пенсией в 132 рубля поехать в Сочи, и в Анапу, и в Пятигорск. Вот о родне сказала, и сердце заныло. У меня на фронте погибли браг двоюродный, зять, у мужа - три брата погибло, а сестра была в партизанах. Она приходила из леса ночами, и немецкий офицер, стоявший у них «на постое», это заметил. Но он не донес в гестапо, а сказал матери партизанки, чтобы та была поосторожнее, добавив, что Гитлер послал их, немецких дураков, на верную гибель. Я к тому это говорю, что среди них, немцев-то, находились люди, особенно к концу войны, которые начинали «пробуждаться», совесть которых начинала пробуж­ даться. Многого, кажется, не сказала: как пилили дерева для красноар­ мейских семей, как собирали теплые вещи для фронтовиков, как собирали металлолом, разгружали составы с ранеными (казалось, что весь свет ранен!). Еще один наказ даю вам, ребята: чаще загля­ дывайте в военные мемуары, они помогут вам в жизни отличать черное от белого, правду ото лжи.