Мы победили

Пересыпкина Любовь Дмитриевна (1929 года рождения) «Промчались годы боевые, в сердцах оставив вечный след» - так поется в одной песен, тех, что навечно останутся в памяти на­ рода. Да, промчались стремительно, но быльем не поросли те годы, в которые мы, подростки-подранки, тоже приближали победу, как могли. Мне было двенадцать, когда началась война. Село наше оренбургское сразу же обезлюдело, потому что мужчин, да и деву­ шек многих, призвали в действующую армию. И полетели похо­ ронки с фронта, а то и рвущие на кусочки извещения: «Ваш муж (сын) пропал без вести на Смоленском направлении». И прислушивались к любому стуку по ночам матери и жены пропавших без вести: а вдруг все-таки ошиблись полковые писари, вдруг свершится чудо? Чудо бывало, но очень редко. За все четыре года такая ошибка произошла лишь с одним из четырехсот не при­ шедших с войны моих односельчан. А как мы, в тылу, помогали фронту? Я пасла телят, помогала матери их выхаживать, когда они болели, пасла коров, подавала снопы в барабан. А когда начиналась жатва, бегала за лобогрейкой, навязывая вместо пятисот снопов по норме 700 и 800. Когда вязали рожь, то руки все были в крови, потому что эта культура очень ко­ лючая. А на другой день, когда руки еще не зажили, снова та же кровь. Однажды вызвал меня председатель и назначил конюхом. А бы­ ло мне пятнадцать с половиной. Ухаживала я за 40 лошадьми, а задача, поставленная передо мной, заключалась в том, чтобы дове­ сти лошадей до средней упитанности. На них должны были пахать по весне. Я эту задачу осилила, но пришлось самой и сено везде, где можно, собирать, и не вылезать из конюшни буквально сутка­ ми. Приходилось бороновать на быках. Это животное своенравное. В летнюю, да и весеннюю, пору оно может вместе с боронами ум­ чаться в лесок или речку. Тогда стоишь и плачешь, проклиная судьбу свою и проклятого Гитлера...