Мы победили

(около 1700 тонн) и лично доставил его в освобожденный Воронеж. В январе сорок третьего, когда был частично деблокирован город на Неве, в Новосибирске была проведена «Неделя помощи Ленин­ граду». Потом прошла акция помощи восстановления угольных шахт Донбасса. И во всем мы, комсомольцы «Сибсельмаша», обя­ зательно участвовали. Я до сих пор горжусь тем, что делала про­ дукцию, которая непосредственно приближала Победу, убивая фа­ шистов. Тем, кто будет жить в двадцать первом и последующих веках, наказываю: учитесь на великих примерах патриотизма советских и российских людей. В нашей истории такой кладезь таких поступ­ ков, которые могут дать ключ к разгадке любой, даже хитроумной, комбинации в стране. Только нужно немного поднапрячь память и посидеть в библиотеке, а не в баре, где прыгают прыщеватые юнцы с бессмысленными глазами. И вот еще один мой наказ: не давайте разным бардам калечить славянские песни, берегите песенную культуру народа... Это о наказах, пока не позабыла - мне уже 74, а это, как ни кру­ ти, - старость. В сорок четвертом, да, в сорок четвертом, приезжал, прилетал наш национальный герой сибсельмашевец Александр Иванович Покрышкин. В нашем цехе - одном из самых больших на комбинате - он был. Состоялся митинг. Покрышкин говорил, что победа близится стремительно и что наша сибсельмашевская про­ дукция ее ускоряет. Больше снарядов, больше патронов! - призы­ вал он с трибуны. Мы, девушки, смотрели на него не только как на национального героя (смеется). По этому случаю начальник цеха - не без ведома, видно, дирек­ тора завода - угощал всех спиртом. Его не выпьешь: глотнешь, все у тебя внутри обожжет, и ты, как рыба, выброшенная из воды на лед, начнешь ловить воздух «жабрами» (смеется). А день Победы, который порохом пропах (плачет), встретили так. Идем утром на работу, доходим до переходного моста, вдруг все кричат, сотни голосов: «Победа! Победа! Мы победили!» А музыка наяривает - марши, фокстроты и танго. Нет, как только про тот день вспоми­ наю, так все отсекается внутри - и баста. Все плачут и обнимаются, обнимаются и плачут. Помню, одну из женщин, которая буквально ревела белугой, утешали ее подру­