Мы победили

Сопровождающую я уговорил прийти позднее, а сам стучусь в сестрину квартиру. Открывает она дверь и спрашивает: - А вы, товарищ, часом не ошиблись номером? Что-то вас я не признаю?.. Не выдержал тут я, слезы глотаю, говорю: - Сестричка ты моя золотая, Нюра милая, неужто не похож я на твоего брата? Вскрикнула она, на шее моей повисла и вот так, с плачем, и во­ шли мы в квартиру. Сестра нырнула на кухню и там с причитания­ ми, которые рвали мне душу, собирала к обеду. Но Судьба в тот день еще один «подарок» мне подкинула. Вве­ черу вдруг мать моя к сестре припожаловала. Заходит, помню, как будто это вчера было, кольнула меня сердитым таким взглядом - и на кухню. Слышу, спрашивает: - Нюрша, а что это у тебя за страшило в горнице восселось? Услышал я слова матери, все во мне напряглось, как струна на­ тянутая, а сестра вдруг как заплачет... Мать вбегла в горницу ох­ ватила мою голову, вертит ее и так и этак, а признать меня не мо­ жет. Не может сына своего признать, ты только уразумей это, ура­ зумей это, парень! (В этот момент тело мое мгновенно покрылось «мурашками», и меня пробило холодным потом!) Я и говорю, а голос мой дрожит: «Мамочка ты моя родная, что ты, мол. ведь руки и ноги целы? А что, с таким лицом не проживем?» - Феденька! - дико закричала мать и упала в обморок. Хорошо, что на площадке жила медсестра, она быстро примчалась и укол сделала... Долго сидим молча. Думы мои и о той старой немке-матери, чьи сыновья сгинули в пожаре войны, и о нашей матери-славянке, не признавшей своего когда-то красивого сына. Но вот Агапушкин снова заговаривает: - Д о войны я был неплохим гармонистом. А села наши алтайские огромадные. Вот меня по свадьбам да по гульбищам носило. И, мо­ жет, сердце подсказывало, что недолгой будет беспечная молодость, не пропускал я ни одного случая. И играл, и пел, и куролесил. А уж как петь любил! И Агапушкин запевает. Частушки - озорные, и даже чересчур, - догоняя друг друга, отражаясь от стен палаты, мечутся, сшибаясь, от одного слушателя к другому. Заходят больные из других палат. Таким откровенно-озорным мы видим Агапушкина впервые. Тата­