Мы победили

нант Сменов. Несколько раз перечитываю небольшую заметку и бережно возвращаю газету хозяйке дома. Описываемый бой Н-ской части попал в одну из сводок Совинформбюро и, стало быть, в ис­ торию Великой Отечественной войны. - Тут все не ложно, - снова повторяет старая хозяйка дома, при­ тулившегося на крутом правом берегу Ини. Я выхожу на улицу и сами собой приходят на память строки маститого писателя, сказавшего о таких, как Иван Иванов, вот эти прекрасные строки: « ...сколько людей одарили бы вы плодами своего труда, сколько бы еще полей засеяли, сколько еще зерна на­ молотили бы, и сами, сторицею вознагражденные трудами других, сколько бы еще радости в жизни увидели бы ...» Осколок Совсем немного не дошел солдат до рейхстага. Разорвался не­ мецкий снаряд, и огненный град обрушился на орудийный расчет. Более ста восьмидесяти осколков - а если точно, то 184! - извлекли в госпитале из тела солдата. А один не смогли. Слишком глубоко засел, да и важный нерв врачи побоялись задеть. - Мешать будет? - только-то и спросил солдат. - Думаю, что нет, - ответил уставший хирург. И успокоил: - После победы вытащим. А сейчас, в наших условиях, невозможно. А после победы было все некогда. Работа приглушала боль ра­ ны. Так более тридцати лет и носил в себе ветеран осколок. И вот он у него на ладони. Кусочек смерти, потускневший с годами. Бро­ сить бы его, забыть. А можно ли? Бывший солдат показал осколок сыновьям и внукам и, подмигнув, сказал: - Знатный узелок на память. Сохраним подольше... «Воспоминанья больно давят плечи...» В больничной палате четверо. Можно сказать, что полный ин­ тернационал: русский, татарин, узбек, белорус. Татарин Шабуров постоянно кутается в одеяло: ему холодно, хотя за окном лето. Агапушкин смотрит на него несколько свысока. Он старше Шабу- рова лет на пятнадцать, а старается изо всех сил показать, что ему