Под салютом великой Победы. Т.1 2020

81 территории. Начальник мой запропастился. Остался я один. Немцы всех подозрительных забирают и – за проволоку. Дошло и до меня. Требуют документы, а у меня, кроме свидетельства о профессии ничего нет. Слышу гневное: – Коммунист! Комсомолец! И тоже в заложники. За каждого убитого партизанами немца вешали и расстреливали наших. Старшие товарищи по несчастью смотрят на меня, видят: мальчишка еще: «Как ты-то здесь оказался? Неужели мать не могла спрятать?». Понимали, что в этом лагере мне верная гибель, и при первой же возможности спасли не себя, а меня – устроили побег. Но это только начало тех мытарств, которые довелось пережить ему за долгие годы войны. Лагеря для перемещенных, концлагеря, побеги, захваты, допросы, выколачивания показаний. Николай Климентьевич рассказывал, с трудом сдерживая волнение от нахлынувших воспоминаний. А я сбиваюсь со счета, сколько же было этих, без преувеличения можно сказать, встреч со смертью. – Да не надо об этом, – просил Николай Климентьевич, щадя читателей. Я бы и согласилась с ним, если бы не всплывали в потоке мутной информации мнения о том, что де лучше бы фашисты нас победили. Видно плохо господа учили историю. Может, отсиделись их деды-отцы «в тихой гавани». Если бы досталась им хоть капля страданий, вряд ли бы они так думали. Но я выполню пожелание ветерана, скажу лишь, что пешком и в товарняках прошел всю Германию туда и обратно. Мытарства фашистского режима хлебнул полной мерой. Неоднократно был на волоске от смерти. Один раз староста так и сказал ему: «А мы уж тебе рогожный мешок приготовили». Но каждый раз кто-то спасал, что-то выручало. И ни разу он не пошел против совести ради спасения своей шкуры. В одну из бомбежек, когда, по слухам, война уже покатилась назад, объявили построение: кто желает перейти на сторону фюрера – три шага вперед. Находились желающие. Но ни в тот раз, ни тогда, когда уже хозяевами положения были