Под салютом великой Победы. Т.1 2020

82 американцы (присматривались в поисках хороших специалистов, среди которых, конечно же, был и Николай Климентьевич) и приглашали в Америку с обещанием дома, машины, фрау, он не согласился. – 1945 год. Мне 17 лет. Гитлеровцы отступают. В три часа утра – тревога – строят по три. Перекличка. Нас куда-то отправляют. На расстрел? Колонну, подхлестываемую собаками, спускают в балку. Значит, действительно, конец. Откуда ни возьмись – самолет. Команда: «ложись!». Воспользовавшись паникой, покатился вниз. Пули над головой, от камней искры. Двое суток скрывался на дне балки. Нашел ручей, рвал траву. Но неутолимый голод гнал к людям. Невдалеке увидел хуторок. Направился туда, хоть присмотреться, чтоб ночью чем-то поживиться. Вдруг у самого уха зарокотал танк. Спрыгнул негр. Союзник! С удивлением обнимает: «Руссишь?!..» Снимает свои часы, дарит, в то же время дает понять, что им запрещено общаться с русскими. Захожу в селенье. Там накормили, предлагали остаться, но у меня другие планы: – Растолкуйте, куда идти, чтоб на немцев опять не нарваться... – Они давно уже убежали. Пожил я там немного. Потом объявление: всем репатриированным сбор. Ушел я от своих новых друзей (которым, впрочем, не очень открывался) и оказался в лагере для тех, кто с востока (русские, украинцы, белорусы). Кормили тут хорошо. Здесь подружился с девушкой, потому что почти земляки: я с Крыма, она из Минеральных Вод. Встречались с ней, наверное, месяц. Но вышел указ: отправляться на Родину. Довезли нас до Торгау. Перед нами мост на переправу. Команда: женщины – туда, мужчины – сюда. Вот и вся любовь. На Одере встречал духовой оркестр. Но музыка свободы на пути возвращения перемежалась с неоднократными проверками, очными ставками, допросами: не был ли пособником фашистов, не вредил ли советской власти и т.д. Но как бы ни было тяжело, грела мысль, что все ближе к дому.