Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

вскоре обнаружилось немало ее по­ клонни ков , кр ом е классных сочинений принявшихся ретиво пробовать свои силы и таланты не только в стихах, но даже и в эпических жанрах, вплоть до романов . Рома Филиппов и Ш ур ­ ка Кандинский , отрастивший почти п уш ки н с кую ш евелюру и чуток похо­ ж ий на Онегина, первенствовали в лирике , Ваня Карлов и Толька Черни- гин творили большой роман в духе «Графа М он те -Кристо» , но с револю ­ ционным содержанием под интри гую ­ щим названием «Узкий гач» — лишь позднее я узнал, что сибирское это словечко означает всего-навсего... штанину. А я, чувствуя явное прево ­ сходство этих признанных лириков и романистов, но, во зм ож н о , и по се­ м ейном у пристрастию к театру, ре ­ шил подвизаться к том у ж е в вакант­ ном пока ж анре драматургии , начал с инсценировки романа Зазубрина «Два мира», прочитанного в ж урнале «Сибирские огни», а затем сочинил и собственную фантастическую пьесу о полете на М арс и совершении там революции , а хор по ходу действия исполнял общ епринятую тогда песню «Мы кузнецы , и дух наш молод»... Конечно, архивных данных на этот счет да, наверное, и живых свидете­ лей не сохранилось, но прошу пове­ рить на слово — какая-то из моих пьес, по случаю уездной конф ерен ­ ции комсомола , была даже постав­ лена и показана на сцене нардома В те ш кольные годы я вступил и на р е д а к т ор с кую стезю — каждая груп ­ па (класс), а то и какое -нибудь новое «литературное течение» имели свои рукописны е и даже машинописные (на «ундервуде» из ш кольной канцеля­ рии ) органы — журналы , сборники и, конечно , стенгазеты, я «редакторство ­ вал» в наиболее солидных — «цент­ ральны х»— в общеш кольных изда­ ниях. И еще удивительней, что в Каргате, едва ли не впервые и не единственно в Сибири, появились... б о й с к а у т ы , отряд их из нас, по -нынешнему четы- рехклассников , создал молодой при­ езжий педагог Борис Ф едорович Рай­ ский , приобщивший кар га тскую ре ­ бятню к спорту — футболу, спринту, стильному плаванию. Вскоре бойскау ­ ты перешли на пионерский устав, на­ дели красные галстуки, Борис Ф е д о ­ рович стал нашим старшим вожатым И в ком сом ол в незабываемо с ко р б ­ ные дни ленинско го траура я не «вступил», а был «передан» — в числе дру гих пионеров, достигших ком со ­ м ольско го возраста... Тут я, кажется, снова загодя «вы­ даю» еще одну — «каргатскую» гла­ ву той пожизненной книги , о которой все время думаю , для которой на­ капливаю строка за строкой , странич­ ка за страничкой ; впрочем , глава эта уж е вчерне написана — сейчас закан ­ чиваю работу над поэмой «Каргат­ ская прелюдия», но, ка к говорят украинцы ,— не кажи гоп!.. Сибирь для меня — это непреходя­ щее и теперь, в преклонные уж е го ­ ды, неугомонное и радостное ощ у­ щение юности . Это ощущение воз­ никло и крепло в необычайно нака­ ленные, ка к теперь говорят, ш тур ­ мовые 30-е годы — годы коллективи ­ зации сибирской деревни и стройки Урало-Сибирской индустриальной ба­ зы страны. После окончания ш колы - девятилетки в Новосибирске — сразу снова в деревню , практикантом -зем - лемером в Ачинский о кр у г , в причу -