Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

го погашенные д ом н у и вагранки вместе с дру гим и оставшимися в поселке больными и престаре­ лыми работягами , проводив с заводской красной гвардией стар­ ших братьев на дутовский фронт, семья наша, переболев сып­ ня ком и возвратным , с одним из про ­ ходящих теплушечных эшелонов го­ лодающ их покинула Теплую Гору. После дол го го и кром еш но го пути мы, наконец , высадились на сибирской , за- бураненной до крыш станции Каргат. Уездный, а потом районный Каргат, приютивший , выходивший от тифа и голода парным м ол о ком и пшенич­ ными калачами, породнивший навсег­ да «рассейских», «пермяков солены уши» с сибирскими , «чалдонскими» сверстниками -крепышами , я и почи­ таю благодарно своей второй роди ­ ной, ш колой пионерско го детства, ком сомольской юности. В сытом, зажиточном Каргате, что по-татарски означает Черное болото , в весеннее и осеннее время действи­ тельно утопавшем в непролазной и неубродной грязевой хляби, ка к это ни кажется удивительным , началось м ое раннее приобщение ко всему возвышенному , пре красном у и вечно­ му. Да, в ту пору , ко гда в Сибири еще шли бои с остатками колчаковщины и кулацкими бандами, да и в Каргате находился на постое конный взвод ЧОНа, а мой старший бра тиш ка -ком ­ сомолец ходил с рабочим продотря ­ д ом по деревням и заим кам уезда,— в эту пор у небывалого расцвета до ­ стигло невиданное и неслыханное в такой глухомани сценическое лице ­ действо, хоровое и струнное люби ­ тельство, культурная жизнь , что на­ зывается, била кипучим клю чом . В кар гатском н а р д ом е— бывшем мага­ зине известного сибирско го дельца Второва — почти еженедельно шли аншлаговые премьеры — «Потонув­ ший колокол» , «Трильби» и другие пьесы, ко торые ставил и исполнял главные роли в них бывший артист императорских театров, громо глас ­ ный тра ги к Вл. Матов, в числе других «беженцев» осевший здесь до луч­ ших времен ; часто устраивались в нардоме «дивертисменты» — вечера пения, оркестровой м узы ки , деклама ­ ции, танцев. В этих представлениях участвовали мои две старшие сест­ ры, почему я и имел, впрочем неред ­ ко и зайцем , доступ в этот храм искусств. А в школе , уж е на четвертом- пятом году обучения, мы были зна­ комы с «Илиадой» не только в рус­ с ком переводе , но и на латыни, зна­ ли «Онегина», «Мцыри», «Русских женщин», ко торые почти все наизусть читал нам на уроках наш словесник Иван Иванович Никольский , незадол­ го до революции изгнанный из духов­ ной семинарии за неположенные воль­ ности и безбожие , в силу этих об­ стоятельств, очевидно, и попавший в Сибирь. Кстати, был среди наших учи­ телей еще один бывший священно­ служитель, добровольно низложив ­ ший с себя р?су и сан,— Валерьян Петрович Маляревский , родом с Ура­ ла. Маляревский летом 1925 года ка­ ким -то чудом исхлопотал на ж еле з ­ ной д оро ге теплуш ку и в ней свозил! нас, свою пятую группу (класс), нз э кс кур сию — куда бы вы думали? — аж в Пермь и Златоуст!.. Он препо ­ давал нам географию , но тоже был не чужд поэзии, особенно песенной. Ну и, конечно , от такой близости к классической словеснос-и и среди нас