Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

лу, а в четвертый класс уже не по­ шел... пошел да бросил : не давалась арифметика. Ничего не понимаю , хоть убей! А лет через пять увидел, что нужно учиться, захотелось учиться, но — арифметика! Тогда достал учеб­ ни к арифметики , там еще было так: из одно го вычтем то-то, оное разде ­ лим. Выучил все четыре действия сам, таблицу умножения , дроби простые, десятичные, пропорции , проценты и полюбил математику с такой же си­ лой, с какой ненавидел ее. Потом выучил алгебру и геометрию и сдал экзамен в восьмой класс ш колы -девя ­ т и л е т ки— это было уж е в Сибири, в Болотном; решил все задачи, напи­ сал и сочинение по литературе — ^ м е ­ ня сразу определили в девятый, по ­ следний класс. В эту пору я писал прозу . Так писал, так писал... и уснуть не м о гу до рас­ света. Расписался. Герои совсем не по плану выделывают такие штуки, что я гром ко смеюсь -сам, так неожидан ­ но! А утром прочитаю... нет! Опять ошибся! Это не литература! Взял «Ког­ ти» Пермитина... вот это литература! Словесная ткань плотная, густая, как бархат, а у меня что? Реденько! Бредень! Д о сих пор страшно жалею , что не сохранилась у меня та книжка , «Ког­ ти», изданная в Новосибирске >в 1932 году. Ф орм а т небольшой, мягкая се­ рая облож ка . Нравилось мне то, что там нет деления на главы. Небольшой ку со к текста — 'и черточка . Куски по величине самые разные — от сорока строчек до четырех страниц. Это дает ка кую -то свободу повествованию . С кол ь ко написалось об этом — столь­ ко и ладно. Подвожу , мол, черточку и пишу дру гое . И я ввел в своих тет­ радках такое же деление. Но, конеч ­ но, дело не в этом. А в чем же? Про ­ читаю своих 50 страниц — а впечатле­ ние такое, словно 5 страниц прочитал. Прочитаю Шолохова 5 страниц, а ка­ жется ,— 50 прочитал. Густо! В то вре­ мя было у меня такое сравнение: махал, махал косой , целый гектар вы­ косил, а накосил... охапку ! Настоящий писатель с этой же площади пять сто­ гов накосил! Да сено-то какое ! Нет, писать надо с напором , с ка ко й - то энергией... Кром е того, вглядыва­ юсь в страницы Чехова и прихож у к таком у откры тию : надо больше вво­ дить таких существительных, ко то ры е м ож н о нарисовать карандашом : коле ­ со, телега, петух, ведро, корова и так далее. И вот если до этого открытия я написал «Кузьма вылез из оврага», то теперь пишу: «Цепляясь руками за кусты и полынь, Кузьма вылез из ов­ рага». Добавились кусты и полынь — их ведь м ож н о нарисовать! — да и движение Кузьмы стало яснее, ож и ­ вилось. И вот как -то вдруг начал писать по- дру гом у . Текст плйтный, все живо , ин­ тересно. Получилась повесть из д ере ­ венской жизни , назвал я ее «Невеста», переписал печатными буков ками на одной стороне листа общей тетради в клеточку и поехал в Новосибирск. В «Сибирских огнях» встретил меня Василий Непомнящих. Я его знал по стихам, а теперь увидел живо го . Взял м ою рукопись , сказал, что передаст литконсультанту и что я м о гу приехать за результатом дней через пять. Я приехал. Непомнящий позвонил, и минут через десять прибежал лит- консультант Сергей Баранов с моей тетрадкой . И вот что он сказал мне — разве такое забудешь?