Историческая энциклопедия Сибири II

законченный в 1916, не был опубликован в условиях рев. России и появился на страницах париж. «Совре­ менных записок» в 1921. Символом сиб. самобытности в романе стала деревня алт. староверов часовенного со­ гласия. Г.Д. Гребенщиков показывает тупиковый хар-р изоляционизма, к-рый он трактует как предел област- нич. программы. Сходным образом выстроена идеол. конструкция и сюжет повести А.Е. Новоселова «Беловодье» (1917). Генерация литераторов, названная «Молодой Си­ бирью», не смогла сохранить после 1917 целостность худ. исканий и прекратила свое существование. Смерть в 1920 Г.Н. Потанина, в 1921 —С. Исакова и А. Жи- лякова, убийство А.Е. Новоселова в 1918 и расстрел А.В. Адрианова в 1920, прекращение в 1919 последнего областнич. издания —красноярских «Сибирских запи­ сок», эмиграция Г.Д. Гребенщикова оказали существ, влияние на прекращение развития регион, словеснос­ ти. Др. писателей, связанных с дорев. Сибирью (напр., И.Г. Гольдберга), новые полит, реалии заставили полно­ стью пересмотреть тематику творчества и подчинить его сов. социологизму. Вместе с тем энергия культур, им­ пульса рубежа столетий не иссякла к 1920-м гг.: после ре­ волюции в Сибири продолжается актив, лит. жизнь (см. Литературные организации и творческие объединения Сибири ), возникают новые писат. имена. Областнич. до­ ктрина, постепенно исчезая в России, частично остается в эмигрант, центрах рус. зарубежья. Упоминания о ней как об актуал. идеологии исчезают к 1930-м гг. 21 марта 1926 в Новосибирске открылся I съезд Союза сиб. писателей, на к-ром возникла полемика по поводу термина «сибирская литература». Нек-рые де­ легаты (напр. В .Д. Вегман ) отказали в праве на су­ ществование этому термину, указав на его связь с по­ лит. областничеством. Им возразили И.Г. Гольдберг и П. А. Казанский, считавшие, что специфика мест, лите­ ратуры соответствует особенностям сибиряков, у к-рых есть особая психология. Основатель Союза В.Я. Зазуб­ рин в своих выступлениях высказал мысль о природо­ описательном хар-ре сиб. словесности, о трудностях становления новой «рабочей» литературы. Им же от­ мечено, что к 1927 среди тем новой Л. С. на 1-е место вышли Гражданская война и сов. быт, а «время стройки магистрали, каторга и ссылка, Февральская революция, туземец» почти полностью забыты. Поскольку этот пере­ чень (кроме Февр. революции) находился в центре вни­ мания областнич. публицистики кон. XIX —нач. XX в., позиция В.Я. Зазубрина была подвергнута критике. С кон. 1920-х гг. лит. движение в Сибири полностью подчиняется унифицирующему воздействию сов. идео­ логии. В это же время в масштабах всей страны посте­ пенно прекращается развитие краевед, традиции: жест­ кая идеол. система сов. искусства исключала областнич. литературу как явление. В ред. статье «Сибирского ли­ тературно-краеведческого сборника», изданного в Ир­ кутске в 1928, прямо указывалось на недопустимость обращений к областничеству. Сложное явление авт. идентичности заменилось в сов. литературоведении связью писателя с лит. средой края, а поэтика была сведена к «местному колориту». След, закономерным ходом стало тяготение литерату­ роведов к подчинению самой регион, словесности, рас­ пыленной по сотням произведений, «сибирской теме». Тематич. критерий, отвергавшийся еще Г.Н. Потаниным, вновь стал актуальным. Так, о своем переходе на позиции тематизма объявил в 1936 Б.И. Жеребцов, авт. програм. статьи «О сибирской литературной традиции. Наблюде­ ния и заметки» (1928). Идеи Б.И. Жеребцова получили развитие к книге Г.Ф. Кунгурова «Сибирь и литерату­ ра» (1965, 1975). В русле тематич. подхода исследова­ тель дистанцируется от понятий «сибирская литература», «литература Сибири», полагая, что они скрыто указыва­ ют на неприемлемые в сов. идеол. системе суверенность и самодостаточность изучаемой традиции. Нейтральной позиции придерживался М.К. Аза- довский, подвергший критике сб. статей Н.Ф. Чужака (1922) и предложивший в 1932 в статье для Сибирской Советской энциклопедии рассматривать областную сло­ весность на пересечении общерус. «сибирской темы» и деят-ти мест. лит. сил. Сиб. словесность не превратилась в суверен, лите­ ратуру, аналогичную сев.-амер. и латиноамер. литера­ турам. В результате освоения Сибири в XX в. было со­ здано интегрир. экон. пространство, что лишало почвы идеи регион, сепаратизма. Взаимодействие культур, сообществ Центра и сиб. окраины осуществлялось не только как «обмен» текста­ ми и пополнение на их основе сюжет, ресурса общерус. литературы, но и как процесс постоянного вхождения сиб. опыта в самосознание и творч. наследие столич. авторов. Обратная вариация типичного для «культур­ ного гнезда» процесса «поставки» молодых талантов в столич. город представлена как патриот, «миссия» воз­ вращения на «родину». Ассимиляция столич. культу­ рой писателей из провинции пересекается тенденцией развития локал. самосознания, что способствовало сбе­ режению мест, интеллект, и культур, ресурсов. С сер. XIX в. по нач. XX в. этот тип взаимоотношений опре­ деляет культур, диалог Центра и Сибири. Возвращение к областнич. контексту в новых усло­ виях произошло во 2-й пол. XX в., в творчестве круп­ нейших писателей В. Г. Распутина , В. П. Астафьева. Этапной в осмыслении хар-ра Л. С., уяснении ее ист. и эстетич. связи с общерус. лит. процессом следу­ ет признать исслед. деят-ть сиб. литературоведов, озна­ меновавшуюся изданием в 1982 фундамент. 2-томного труда «Очерки русской литературы Сибири», обобщив­ шего огромный конкретно-ист. материал и предложив­ шего концепцию сиб. литературы «в русле единого об­ щерусского процесса как своеобразную художественную систему, органически связанную с общими для России закономерностями социального и литературного разви­ тия». По мере постепенной реабилитации в 1970—90-е гг. худ. и идеол. наследия областников стало возможным издание в 1977—92 писем Г.Н. Потанина (в 5 т.), в 1997 романа «Тайжане», в 1969—88 —«Литературного наследства Сибири» (в 8 т.), в 1979—90 —иркут. серии «Литературные памятники Сибири». Одновр. возрас­ тал интерес к самосознанию сиб. интеллигенции и в на­ уке. В монографиях Б.А. Чмыхало «Молодая Сибирь: Регионализм в истории русской литературы» (1992) и Н.В. Серебренникова «Опыт формирования областни­ ческой литературы» (2004) областнич. мировоззрение рассматривалось как структурообразующий момент ре­ гион. лит. традиции. «Областническая» понималась здесь как системное ядро «областной» литературы. С распространением в отеч. и зарубеж. литературо­ ведении различ. геокультур, методик изучения текста (хронотоп, худ. пространство, семиотика ландшафта) в сиб. филологии 1990—2000 усилился интерес к «сибир­ скому тексту» —тематич. субстрату, связанному с сиб. реалиями (природ, и этногр. экзотизмом, каторгой и ссылкой , соц. утопизмом, колонизацией) и отразивше­ муся в произведениях общерус. и регион, литературы в целом ряде сюжетов и мотивов. «Сибирский текст» (название, возникшее по аналогии с предложенным в 1984 В.Н. Топоровым понятием «петербургский текст») является реальностью поэтики и в равной степени при­ сутствует как в классич. произведениях, так и в сочи­ нениях авторов-провинциалов.