Дедов ПП_Русская доля

печного дела большой редкостью были, знаменитая русская печь требовала не только большого умения, но и особой интуиции, что ли, граничащей чуть ли не со знахарством и колдовством. Все умела наша мама, все могла. Не помню, чтобы в детстве износил хоть какую-нибудь «магазинную» одежонку: штаны, ру­ баху, даже куртку и шубенку мама шила сама. Не говорю уж о носках, рукавицах, свитерах, - это все она вязала «вместо отды­ ха». Уже в годах была, видела плоховато, подарила мне на сороко- летие прекрасную ондатровую шапку. Я померил, восхитился: - Подобрала же, будто бы на меня сшита! - Угадал, - сказала мама, - на тебя и шила... * * * Начались перестройки, реформы. Как и большинство сель­ ских жителей, людей практичных, живущих только своим трудом, мама не поняла и не приняла все эти сомнительные, ничем не обоснованные новшества. - Почему все долдонят, что движемся вперед, а не назад, - пы­ тала она меня. - Уже ведь был у нас капитализм. Не привился, народ сам его отверг, - значит, не для нас... Рынок - это кто кого обманет, а мы так не могём. - И сокрушенно вздыхала: - Только, вроде, стала маленько налаживаться жизнь, - опять кому-то не терпится, в заднице свербит. Оно, конечно, ломать - не строить, куда как легко да весело... Объявилось вдруг бесчисленное множество «пострадавших от сталинских репрессий». Телевидение, радио, газеты, журналы, книги были заполнены жалобами невинных страдальцев. Такое было впечатление, что если ты не подвергался гонениям, то вроде как и не полноценный человек. Как-то я спросил у матери, были ли в нашей родне осужденные? - Да нет, вроде, - подумав, ответила она. - В нашей родове проходимцев не было. Честно жили, честно трудились, и другим жизнь не заедали. А счас ведь что: и бывшие воры, и убийцы, и предатели, - все под шумок в герои вылезли. Что их, врагов народа было меньше, чем сейчас?.. Конешно, лес рубят, —щепки