Дедов ПП_Русская доля

Л "к "к Мама всю свою долгую жизнь вспоминала, печалилась об отце, и всегда плакала, когда слышала песню о замерзающем в степи ямщике: А жене скажи, что в степи замерз, И любовь её я с собой унес... Она с малолетства росла сиротой. В девять лет пошла по лю­ дям: сначала нанималась нянчить чужих детишек, потом за кусок хлеба и все «взрослые» работы стала делать. «Маменька родная чему добром научить не успела, - чужие люди подзатыльниками да успитками доучивать станут», —говаривала она. Однако о дет­ стве своем и юности вспоминала всегда светло и только хорошее. «Самая тяжелая в крестьянстве работа, - вязать пшеничные либо ржаные снопы, - рассказывала она. - Ничего на свете муторнее не бывает. От зари и до зари в наклон, комары и оводы жалят, пыли не продохнешь. К вечеру спинушка-то не разгибается, какая баба послабее, глядишь - ткнулась носом в землю. Морок называет­ ся. А мне, бывало, ничо-о, я завсегда с какой-нибудь придумкой. Представлю себе, что не снопы вяжу, а своего ребеночка малого обряжаю. Этак вот на руках потетешкиваю, нарядным кушачком опоясываю, на ножки ставлю, - иди, гуляй, Ванятко мои нена­ глядный! Разговариваю со снопами - и дело спорится. В куклы-то поиграть не довелось...» Так и прожила всю жизнь «играючи»: одна нас четверых на ноги подняла, всем, кроме сестренки Зины (по уважительной причине) высшее образование дала. Много лет работала в колхозе дояркой, пояркой, свинаркой, даже конюхом - исконно мужское дело. В войну довелось и сено косить, и хлеб сеять, и землицу па­ хать (приходилось и на себе: бабы гуртом впрягались в плуг). Помню случай: среди зимы рухнула кормилица и поилица, от хо­ лодов спасительница наша огромная русская печь. А печников-то во всей округе днем с огнем не сыщешь. Мама и кинулась рыс­ кать по деревне, смотреть да выпытывать, как у людей сложены печи. И сложила-таки свою!.После еще людям помогала, у кого приключалась такая же беда. А ведь печь сложить, это... Мастера