Дедов ПП_Русская доля

цветет, сосна - она и в лютые-то морозы «дышит», а тут душис­ той смолой своей затопила лес - в голове звенит. Вижу: Коля мой - брык, и копыта в сторону. Кислородом, значит, шарахнуло. При­ шлось на загорбке домой тащить, а парень здоро-овый!.. К этому рассказу хочу только добавить, что Ивану Митрофано­ вичу восемьдесят один год, а о его здоровье судите сами... Утром шел на лыжах по слюдяному насту. Снег хрустел под лы­ жами, как битое стекло. Свернул на санную дорогу. И тут ноздри защекотал табачный дымок. Откуда? Наддал ходу. За поворотом нагнал Ивана Митрофановича. Он тихонько ехал на розвальнях и курил свою неизменную самокрутку. Вот как чужеродный запах держится в родниковом-то воздухе! РОДИТЕЛЬСКИЙ ДЕНЬ Деревенское кладбище, пристанище скорби и слез... А день выдался яркий, радостный. Зеленой дымкой окутаны березы. На могильных глинистых холмиках прострелила первая травка, а кое-где на угревной стороне старых бугров - золотистые стайки мать-и-мачехи. Тепло, просторно, жаворонки восторженно заливаются, словно колокольчики, к голубому солнечному куполу подвешеные. Если можно так выразиться - кладбище в празднич­ ном убранстве. На крестах и пирамидках - яркие искусственные цветы, венки из сосновых веток, из скромных живых цветов. Сегодня родительский день, на кладбище много народу. Боль­ шинство - старухи в черном. Они воронами расселись на скаме­ ечках, зазывают проходящих, угощают всякой стряпней, краше­ ными яйцами - просят помянуть усопших. Какие и стопку винца подадут. Именно около таких старушонок и вьются местные алкаши. Вон знакомый мне механизатор Матвей Красненький, видать, многих уже успел помянуть: сидит под большим черным крес­ том, свесил на грудь буйну голову и все пытается запеть какую-то разухабистую песню, но не может, срывается на поросячий визг. И смех, и грех... С кладбища иду широкой сельской улицей, чисто подметенной,