Дедов ПП_Русская доля

полу. Сидишь - и он рядом. Встанешь, куда-нибудь пойдешь - и он семенит следом, словно боится, что его снова оставят надо­ лго одного. Идет-идет, да назад запрокинется, будто при сильном встречном ветре. А через несколько дней Фильки не стало. Неужели и для птиц пагубно одиночество, неужели и им свойственно чувство смер­ тельной тоски?.. С НАТУРЫ Пятый год приезжаю я в эту деревню работать. Хорошо тут. Ни тебе телефонных звонков, ни профсоюзных поручений. А писать можно прямо с натуры: вон, под моим окном, из подта­ явшего, осевшего сугроба высунулись репейники. День-деньской орут на этих бурых кустиках воробьи, бранятся и дерутся. Приле­ тели синички, хрустально зазвенели весенним ручейком. Синицы драться не любят, держатся дружной стайкою, и воробьям делать на репейниках нечего; они между собою и то помириться не могут. А вчера видел зайца. Заскочил в огород, начал рыть жесткий наст на капустном пятачке. Видно, сквозь снег почуял лакомые кочерыжки. И как старался! Задними ногами лягал, раздирая стеклянистую корку, - ну, прямо маленькая белая лошадка! Иногда вечерами заходит ко мне местный житель Иван Мит­ рофанович. Садится у печки, не торопясь сворачивает газетную самокрутку из крепчайшего табака. Ни папирос, ни сигарет не признает. «С войны привычка», - объясняет. - Хорошо тут у вас, чисто, - говорю ему. - Воздух - аж зубы ломит, как от родниковой воды. - Ага, - односложно отвечает он. Я рассказываю анекдот, как приехал городской житель в такую же деревню и вдруг упал в обморок. И очухался только тогда, ког­ да подволокли его к выхлопной трубе автомашины. - Это, мабуть, и сказка, - говорит Иван Митрофанович. - А про­ шлой весной всамделишный случай был. Приехал ко мне из городу правнук Коля. Пошли мы с ним антенну для телевизора срубить, - давно приглядел сосенку. А дело в мае было: черемуха до одури