Дедов ПП_Русская доля

начинала шить на швейной машинке, он поднимал такой яростный крик, так топорщил перья и колотил в стену своим загнутым клю­ вом, что впору хоть убегай из квартиры. Примерно так же реагиро­ вал он на ультрасовременную музыку, в которой глушит все мето­ дичный, будто бьющий по голове, грохот ударника. Зато, когда начинала звучать мелодичная спокойная музы­ ка, Филька веселел и охотно подпевал, взмахивая крылышками, словно дирижер. Он прожил у нас года полтора и так привязался ко всем нам, что каждого узнавал по голосу. Стоило зайти в квартиру и заго­ ворить в прихожей, как Филька, еще не видя вошедшего, начи­ нал петь и радостно подпрыгивать в своем углу. А потом слетал вниз и плавно опускался на плечо или на подставленную ладонь, - словно зеленый лист, сорвавшийся с дерева. Если же появлялся кто-нибудь чужой, Филька прятался в свой угол и оттуда изредка сердито покрикивал. - Да-а, характерец! - говорили гости. Характер и погубил Фильку. Мы собрались всей семьей уез­ жать в отпуск. Куда девать птичку? С собой не возьмешь. За день до отъезда сын отнес Фильку к одному своему товарищу, - пусть у него пока поживет. Но товарищ этот явился к нам на следующее же утро и принес Фильку назад: - Всю ночь орал, никому спать не дал, - объявил он. - А светать стало - начал в окошки биться. Разгонится, - да головой... И мы решили оставить Фильку в квартире одного. В ящик из- под посылки насыпали вдоволь всякого зерна, а с водопоем при­ думали так: налили полное ведро, и на воду положили дощечку. Так что, если даже вода будет испаряться и оседать, Филька всег­ да сможет ее достать - сядет на дощечку и напьется... Мы вернулись через полмесяца. С какой радостью встретил нас Филька! Он садился нам на плечи, на головы, тихо щебетал в са­ мое ухо, - что-то не совсем веселое, - будто жаловался. И хотя осталось много корма, и была в ведре вода, Филька так похудел и ослаб, что не мог уже летать и только вспархивал. Потом и сов­ сем крылья перестали его поднимать, и он лишь мог ходить по