Дедов ПП_Русская доля

го и тяжко болел водянкой, но очень хотел дожить до победы, он всегда верил в неё. Участник «первой германской», дед считал себя знатоком немцев и, бывало, говаривал: «Кишка у них тонка. В первобытность уйдем, землю жрать будем, лопухами срам при­ крывать, но не бывать тому, чтобы немец сел на шею русскому...» Рассказывая о нем, бабушка Федора до конца своей жизни виноватилась, —считала себя виновной в его смерти. «В самый страшный голод, уже больной был, с печи не слазил, а послед­ нюю корочку или картошину под подушку спрячет, потом вну­ чатам отдаст, - говорила она. - А я, грешница, молчала, да ещё и думала про себя, - мол, он всё одно не жилец, а детишек спасать надо. Так и помер от голода...» И умирал по-христиански, с заботой о родных и близких. И разговоры о смерти были как о чем-то необходимом и обыден­ ном: «Ты уж не оставляй теперь в избе детишек со мною однех, - наказывал бабушке, - помру, - перепугаться могут.» А своего давнего дружка Тимофея Малыхина просил: «Возьми, Тима, это дело на себя... В случае чего, - сам насчет всего этого побеспо­ койся... Да хоть бы уж здесь повезло мне, случилось-то весной или летом, а то зимою её, землицу-то, хоть зубами грызи.» И Ти­ мофей отвечал, как о давно решенном: «Об етом, друг, не тужи. Порядок будет полный...» * * Л Всю жизнь не перестаю восхищаться Божьей тварью по име­ ни Человек! И ведь какой эта тварь оказалась умницей! Додумалась до того, что способна произвести самоё себя искусственно, из клет­ ки, а может и такое - в одночасье уничтожить всякую жизнь на земле. А потому - горе тем, кто вознесся в гордыне и, раздувшись от сверхкапиталов и военного могущества, позабыл о главном - о «человеческом факторе». А ведь человечек - какой он ни есть, даже самый маленький и неприметный, - это целый мир, удиви­ тельно сложный и многообразный! Мой дед по матери, Тихон Игнатьевич Огарков, был полной