Дедов ПП_Русская доля

все-таки свернул с тропинки в рыхлый глубокий снег. Стеклянно блестящий наст, или, как называют его здесь, чурим, усыпан вы­ таявшими сосновыми шишками, которые топорщат коричневые чешуйки и забавно напоминают драчливых воробьев. А за осинкой... Не сон ли это? Целая россыпь грибов на бе­ лом снегу! Бледно-коричневые подберезовики, желтые маслята, ярко-красные подосиновики, даже три-четыре гриба-боровика, шляпки которых так и сияют вишнево-алым, благородных оттен­ ков цветом. Так не хотелось разочаровываться, что это не настоящие, жи­ вые грибы! Но присел на корточки, вижу: ножки под грибными шляпками - из снега. Все очень просто - круглые, разноцветные листья, поздно опавшие с осины, вытаяли теперь и, приподняв­ шись над осевшим снегом, стали похожими на грибы... Но все равно моя радость не омрачена этим открытием. - Спасибо за подарок, - говорю Ивану Митрофановичу, - это для меня дороже даже рыбного пирога. - Не скажи! - усмехается старик. - Такими подарками сыт не будешь... А ежели бегать, как угорелый, перестанешь да поболь­ ше зачнешь глядеть по сторонам, и не такое еще увидишь, ПАМЯТЬ Любовь к оружию, особенно самострельному, у ребятишек неистребима. Откуда она, эта любовь? Может, от далеких диких предков осталась, так же, как страсть к охоте, бродяжничеству, кострам, - кто знает? Такое самострельное оружие ребятишки моего поколения, то есть, дети военных лет, делали сами: поджиг, пращ (по-нашему рогатка), лук. Из них самым доступным (ни медных трубок, ни резинок, ни пороху не надо) был, конечно, лук. Сгибалась в дугу сырая таловая палка, концы ее стягивались дратвой-тетивой, - и готово дело. Стрелы же наловчились делать из камышинок, при­ лаживая к ним с одного конца по два гусиных пера, с другого - на­ конечники из свернутых острыми пульками жестянок. Славные получались луки, с ними мы ходили на озеро охотиться,