Дедов ПП_Русская доля

Вот кто оказывается решает судьбу учебных программ для наших детей, и вот какими «методами». Величайший роман XX века, без которого невозможно представить во всей полноте кровавую тра­ гедию русского народа в революции и гражданской войне, по ви­ димому, запросто, большинством голосов, можно заменить совсем другой книгой только потому, что та, другая, «меньше по объему». Когда я впервые читал «Тихий Дон», книга Шолохова меня бук­ вально обожгла. Я не читал, а скорее сопереживал: строки меркли на страницах, вместо них кипела живая жизнь. До этого я, книго­ чей по природе, уже немало перечитал и русской и зарубежной классики, но никогда так близко, так осязаемо и по-родственному не прикасался к подлинной, ни в чем невыдуманной жизни са­ мых заурядных и простых людей, которыми и сейчас на девянос­ то процентов заполнен наш земной шар. Кто ярче и правдивее показал самого обыкновенного человека, с его жизненными интересами, заботами и радостями, - наконец, его повседневный и неприметный, как сейчас говорят, - рутин­ ный труд, на котором, однако, и держится, и процветает жизнь на нашей планете? Да, всплывают в памяти гениальные страницы из книг Льва Толстого. С какой пронзительной силою описан Левин на сеноко­ се! А сцена пляски Наташи Ростовой в «Войне и мире»? Как она «на глазах» у очарованного читателя трудно пробивается сквозь наслоения всяческих светских догм и условностей, - прорывает­ ся к своему родному, исконному, порожденному изначально эти­ ми лапотными мужиками и бабами искусству! Но... но по-моему мнению, «Война и мир» - все-таки великос­ ветский, дворянский, или как его еще назвать? - элитный роман, но не совсем народный, как его привыкли именовать. Да, образ Платона Каратаева, но это скорее порождение нашей Христианс­ кой религии (ударят по щеке - подставь другую), и я этому тихо­ му и ласковому мужичку, которого, помню, в школьном учебнике определяют как «типично русский характер», не совсем верю. Где бесстрашие и удаль, закаленные нашим свирепым климатом и ве­ ликими просторами? Смог бы толстовский Платоша Каратаев за