Дедов ПП_Русская доля

воевать, покорить, просто пройти и присоединить шестую часть земли, дикие леса, горы, воды? Ответ однозначный: не смог бы... Ни в коем случае не хочу оспаривать русского гения: перед ним стояли другие задачи, которые он с честью выполнил. Перед Шо­ лоховым же стояли свои. И он написал народный, если угодно - мужицкий роман, - о самом низшем, забитом и униженном со­ словии, - о русском мужике. Но допускать, чтобы «Тихий Дон» изучали в школе? Ни-ни! А вдруг у наших мальчиков и девочек, как когда-то у Наташи Ростовой, сквозь наслоения субкультуры, этой халявщины, подавляющей стыд и совесть, начнет просыпать­ ся тяга к своим корням, к национальной культуре, и они станут вспоминать, кто они, откуда и зачем родились на белый свет?.. Книга правдива до скурпулезных мелочей. Помню, как я был расстроен таким, казалось бы, пустяком. Шолохова или «усо­ вестила» официальная критика, или сам он так решил, - слегка поправить свой роман, убрать не очень «эстетические» штрихи и моменты. Там была прежде сценка: стоит Пантелей Прокофь­ евич и в волнении дергает из своих ноздрей волосья. Картинка, действительно, не очень... Автор ее убрал. А мне, когда я снова перечитывал роман, показалось, что писатель «обеднил» своего героя, сделал его менее зримым, что ли, менее живым... * * * Когда мне грустно, я почему-то часто думаю о Василии Мака­ ровиче Шукшине... Как легче всего опорочить писателя? Особенно русского писа­ теля? Правильно, наклеить на него известный всему миру ярлык «русской болезни». Нет-нет, да всплывет, например, где-нибудьукакого-нибудь«дру- га» Есенина - Мариенгофа, да и в падкой до сенсаций молве, что- де Сергея Есенина никак не могли убить многочисленные враги его и завистники, что это он сам «решил» повеситься по пьянке. То же и о Шолохове, - даже к Сталину, мол, на прием, прихо­ дил «в драбодан пьяный». Не спорю, может быть, как говорится, «факт имел место», но зачем же без конца выпячивать и смаковать