Дедов ПП_Русская доля

почти никакой роли девушка, когда вся повесть написана ради него и о нем, - о Емельяне Пугачеве? Его присутствием или даже отсутствием пронизана каждая строка повествования. Вожатый, народный вождь... Пушкин у каждого свой. Поэтому, возможно, кто-то и не согла­ сится со мною, ну, хотя бы вот с этим моим утверждением о том, что любимым героем самого Пушкина был бунтарь и предводи­ тель восставшей «черни» Емелька Пугачев. И хотя опять же по цензурным соображениям того времени автор рисует его подчас излишне жестоким, обзывает разбойником, супостатом и душегу­ бом, но... вчитайтесь, всмотритесь в этого самобытного, незауряд­ ного человека: сколько в нем природной мудрости, своеобразной доброты, справедливости и высокого достоинства! Истинно рус­ ская душа со всеми ее метаниями, дикими порывами, тоской-кру­ чиной по вольной-волюшке, мечтами о счастливой доле! Так и кажется мне, что Пушкин создал образ Пугачева в нази­ дание нам, его потомкам, и всем, кто против нас: «Не приведи бог видеть русский бунт-бессмысленный и беспощадный. Те, кото­ рые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, а и своя шейка копейка» Сказано - будто о нынешнем смутном времени, и будь наши «реформаторы» поумнее да пограмотнее - может, прислушались бы к пророческому голосу русского гения и подумали бы о воз­ можной расплате за содеянное... Что же еще припоминается мне из книжек моего детства? Плохо изданная, в бумажной обложке, книжечка рассказов Ивана Буни­ на. В ней - чудесные «Антоновские яблоки», рассказ, пропитан­ ный запахом этих яблок, недокучливой осенней теплынью. В нем - чистые зори и хрусткая от инея трава, терпкий запах сжигаемых листьев в садах, - в нем все до боли близкое и родное... И крохотный рассказик «Косцы», который впервые заставил меня задуматься о «классовом неравенстве», что ли. Физичес­ ки ощущаешь этот предвечерний июньский день, когда «солнце склонялось на запад, стало заходить в красивые легкие облака,