Дедов ПП_Русская доля

Назария в маленьком пятистеннике, рубленном из могучих лис­ твенниц, которые от времени только темнеют, отсвечивая костя­ ным блеском и становятся еще прочнее. Чем-то внешне Назарий неуловимо напоминал свою избу, - такой же крепкий и кряжис­ тый, хотя было ему далеко за семьдесят. В первое же утро, чуть свет, разбудил меня грохот во дворе. Я выглянул в окно и увидел, как старик огромным колуном колет дрова, разваливая одним ударом толстенные витые чурбаны. И с этого начиналось каждое утро, - с грохота и звона разлетающих­ ся поленьев, а после весь день Назарий убирал в огороде, гремел жестью, починял ведра и кастрюли, визжал ножным точилом, от­ тачивая какие-то лопаты и топоры. - Зачем вам столько дров? - спросил я у старика - Зима у нас дюже лютая, парень, - ответил он просто. - Все пожрет и спасибо не скажет. - А эти... ну, ведра, лопаты? - Дак, а куда от них денешься? В деревне-то остались одне не­ мощные старухи да старики... Так-то, парень. Поначалу раздражал меня ранний шум во дворе в самые слад­ кие для сна зоревые часы, но вскоре я привык и сам поднимался с рассветом, и неутомимость старика, размеренные удары топора или молота представлялись мне биением вечного пульса жизни. - А как-жеть иначе? - говорил дед Назарий, вертя в руках и зор­ ко оглядывая очередной дырявый чайник. - На этом и свет стоит - на труде. Только в ем наше спасение... Мне вот, к примеру, как с малолетства накрутили, завели пружину, так и по сей день бегаю без отдышки, сучу руками и ногами. В работе, парень, вся жисть прошла... С неделю прожил я у старика до того злосчастного случая на болоте. По утрам охотился за деревней на озере, но не то, что вле­ комый страстью, а чаще просто бродил по камышовым берегам, слушая, как посвистывает ветер в стволах моего ружья за пле­ чами, словно напевает о прежних счастливых охотах. Мне надо было ходить и ходить до изнеможения, чтобы усталостью глу­ шить тоску и бессонницу. Вечером я возвращался назад, пил чай