Дедов ПП_Русская доля

Но чем дальше я уезжал степными проселками, чем глубже за­ бирался в лесные дебри да гибельные болотные урманы, - тем не­ отвратимее настигал меня извечный русский вопрос: что с нами происходит? Где-то там, в далеких столицах, по злой ли чьей-то воле или с русской хмельной бесшабашностью повернули руль управления страной, резко, на излом вывернули вспять, и гро­ мадная держава понеслась с высоты, на которую карабкалась сто­ летиями, понеслась с грохотом и свистом, разламываясь и теряя себя на ухабах, подминая все на своем пути, - словно обезумев­ шая гоголевская тройка, - Русь, куда несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа... И виделись уже следы великого разора, и от всего этого боль сжимала сердце, не было на душе покоя, - от себя не уйдешь, - и стало уже казаться, что боюсь я чистого листа, бессознательно убегаю от него и устыжусь когда-либо запачкать своими караку­ лями его девственную белизну. Что я могу теперь сказать людям, если большинство встают и ложатся с единственной мыслью: как спасти детей и всех близких от лютой голодной смерти... Так и шатался я по осенней земле, неприкаянный и одинокий, пока не забрел в то гиблое, проклятое богом и людьми болото, в котором едва не утонул. А дело было так. Уже в конце сентября приехал я в северную де­ ревушку, чтобы отвлечься от горьких дум, поохотиться на косачей да глухарей. Признаться, до этого не приходилось мне забираться в такую глухомань урочищ Васюганья: кругом на десятки верст леса и болота, а дорога одна - вилючая речка Тартас. Деревню давно основали кержаки-сторообрядцы, до недавнего времени было здесь отделение Чувашинского совхоза, на обильных травах выпасали скот, заготавливали камыш и сено, но разрушительные новшества докатились и до этого глухого уголка, - не стало горю­ чего и запчастей для техники, чтобы заготавливать сено, а раз так, то резко сократилось поголовье скота... Молодежь разбежалась, а здесь доживали свой век старики, одним некуда было податься, другие не пожелали оставлять отчих гнездовий. В этой деревне Гвоздилихе и поселился я у одинокого старика