Дедов ПП_Русская доля

отвратительную слабость во всем теле. Пальцы его мелко дрожат, колючий озноб волнами проходит по спине. «Наверное, все, - го­ ворит себе капитан. - Последний мой рейс. Последний...» Он часто думал об этом и раньше. Давно привык к этой мысли, но именно сейчас она поразила его своей неотвратимой безысходностью. Нелегок и суров труд капитана на этой своенравной и каприз­ ной речушке. То разольется она широким вешним паводком, и тогда в иных местах только по затопленным прибрежным дере­ вьям можно определить ее извилистое русло. То пересохнет до такого предела, что и рекой-то ее называть неудобно: ручей, не более того. Капитан устал, годы берут свое. Все чаще и пристальнее пос­ леднее время приглядывался он к маленьким островкам, что попа­ дались в рейсах. Островки эти, заросшие деревьями и кустарни­ ками, ярко полыхали разноцветьем осенних красок и напоминали издали богатые персидские ковры, скомканные как попало и бро­ шенные на синюю воду. Веселый домик бакенщика выбежит из клубящихся зарослей на берег, золотисто засияет новеньким сосновым срубом, - и поя­ вится вдруг необоримое желание навсегда поселиться в этом иг­ рушечном домике из медных, звонких бревен, где чисто, тепло, густо пахнет разогретой смолью, где вечерами топится большая русская печь, а по ночам поскрипывают половицы, будто кто-то осторожно похаживает в тишине по комнатам, залитым голубым лунным сиянием... Утрами вставать до зари, идти к парной реке, где оглушительно в заревой тишине бьют хвостами уже вышедшие на добычу щуки, и рыбная мелочь серебристыми брызгами всплескивается над во­ дою, а иногда, настигаемая стремительным хищным силуэтом, брызжет на мокрый песок, прямо под ноги. А потом, напившись смородинового чаю, бродить с ружьем по седым от изморози кустам, с наслаждением вдыхая резкий колю­ чий воздух, пропитанный запахами побитой заморозками зеле­ ни, мокрой тальниковой коры, холодной травы, уже утратившей буйство летнего цветения...