Дедов ПП_Русская доля

мужской голос. А женский голос запевает громко и проголосно: Ты звени, играй, моя Гитара семиструнная... Эх, да полюбила я тебя, А ночь такая лунна-ая!.. Лодка проносится мимо, и только бакены, белыми и красными розами расцветшие на черной воде, долго кланяются вслед улета­ ющей песне, да всхлипывают под днищами причаленных к бере­ гу лодок набежавшие волны... ...Они долго стоят на лунном квадрате крыльца, потом Наталья отстраняется и идет в избу готовить постель. - Иди-ка, полюбуйся, - доносится оттуда ее тревожный голос. Иван заходит в спальню. Жена стоит над детской кроваткой, и в широко раскрытых глазах ее чуть ли не испуг. - Что тут у тебя стряслось? - Да ты погляди только, - неужто и этот в тебя пойдет? Таким же рыбаком-бродягой вырастет?! Иван, не понимая, наклоняется над спящим сынишкой, трогает его пухлые румяные щечки своей большой, раздавленной рабо­ тою, ладонью, и только теперь замечает у изголовья слепленную из пластилина штуковину, похожую на рыбацкий карбас... ЛЕТО ПЕРВЫХ СКИТАНИЙ 1 На ранней и зябкой заре мама провожала меня за околицу спя­ щей еще деревни. В далеком от нас совхозе жил мамин отец, а мой дедушка Тихон Игнатьевич. Мы давно с ним списались, он обещал помочь пристроить меня в бригаду шабашников. Вот к нему-то я теперь и направляюсь. Вид, должно быть, у меня со стороны, - заправского бродяги-плотника: выношенные добела кирзовые сапоги; старый пиджачишко перетянут мягкой чалдонской опояской, за которую засунут сверкающий лезвием, отточенный дядей Лешей плотницкий топор покойного дедушки Семена Макаровича; за спиною холщовая сумка, приспособлен­ ная на лямки, - наподобие нынешних рюкзаков...