Дедов ПП_Русская доля

полей тянуло одуряющим запахом полыни. Огромная, раскален­ ная до багрянца луна выглянула из-за зубчатой кромки далекого бора и стала стремительно набирать высоту, на глазах уменьша­ ясь и как бы остывая, пока не превратилась в идеально круглую серебряную монету. И тогда все заструилось вокруг в призрачном зеленоватом свете, а Ивану показалось на мгновение, что весь этот земной мир, - и черный зубчатый бор вдали, и деревенские избы под навесистыми тесовыми кровлями, похожие на старые покосившиеся грибы, и все это бесконечное, осыпанное голубы­ ми искрами пространство, - все-все погружено на дно океана, в вечную неземную тишину. И только высоко в темном небе, над прозрачной толщей воды роятся серебристыми пчелами косма­ тые, словно в инее, звезды... Иван сильно устал за день, и теперь его клонило ко сну, сладкая истома разливалась по всему телу, и было хорошо. Радостно как-то. - Наташа, - тихо позвал он. Позади скрипнула дверь, жена остановилась поодаль. - Ты погляди, лунища-то, - зашептал Иван. - Во, наяривает... Ты только погляди... Он берет жену за руку. Ему хочется сказать ей что-то значи­ тельное, единственное, - про эту ночь и про себя. Но он не умеет. Да и как передашь словами эти призрачно-неуловимые мысли и картины? Их невозможно задержать, чтобы облечь в слова, они создают лишь настроение - праздничное, и в то же время щемя­ щее светлой грустью. А Наталья и без слов хорошо понимает мужа. Она припадает лицом к его широкой груди и вся съеживается в комочек под тя­ желыми сильными руками. - Трудно мне с тобой, ох, как трудно, - шепчет она и в темноте улыбается сквозь слезы. А над ними, над всем этим вечно живым миром, плывет дивная луна, и течет, и звенит под нею голубая тишина. Но вот послышался вдали рокот мотора, из-за поворота пока­ зался черный стремительный силуэт лодки. - Э-ге-гей, на берегу-у! - привольно раскатывается по реке