Дедов ПП_Русская доля

бензотрубка засорилась? А завтра чуть свет отходим... -Ч то б оно сгорело тебе, твое корыто! - женщина громко хлопа­ ет дверью, свет в окошке гаснет. Проходит еще полчаса, - и снова крик с крыльца: - Т ы что, издеваешься надо мною, ирод? Уха давно простыла... - Как же ты ее в потемках-то готовила? - коротко хохотнул Иван. Дверь захлопывается с пушечным выстрелом. Иван еще минут десять возится с мотором, подсвечивая ручным фонариком, потом идет в избу. Включает свет, проходит на кухню. На столе дымит­ ся, исходит ароматным паром стерляжья уха. Иван сбрасывает замасленную до хромового блеска, гремящую, как жесть, робу, умывается, шурует посудой в буфете. Руки устали, пальцы, как грабли, - ложку еле держат. - К этой ухе, да еще бы стограмовича. - крякает он, обжигаясь. В соседней комнате сердито скрипит панцирная сетка кровати, в дверях появляется жена. - Где это леший носил тебя по сю пору? - Да понимаешь, - Иван чувствует себя виноватым, начинает оправдываться. - Понимаешь, только закончили мы последнюю тоню, как на тебе, - бригадир заявляется. «Выручай, мол, Иван, у Сушкова мотор сломался, притащи его карбас на буксире». По­ ехал выручать... Завтра до работы надо смотаться к старику, про­ сил помочь мотор починить... Жена всплеснула руками, запричитала: - Надавала тебя нечистая на мою шею, ни день, ни ночь покоя с тобой не знаю. И все-то тебе больше всех надо, и все-то ты в каж­ дую дыру затычка... Суббота, добрые люди в бане попарились, а ему какой-то Сушков дороже семьи...Ребенка-то хоть не забыл, как звать? Неделями не видишь: уходишь - спит, приходишь-спит... Да что же это за наказание свалились на мою головушку?... Иван поморщился, отложил ложку и вышел на крыльцо. Ру­ гаться с женою он не умел. Да и что ей докажешь, если она во всем права? Тихо было окрест. От реки веяло прохладой глубинных вод, а с