Дедов ПП_Русская доля

- А вы? Вы же не хитрые, - начинал возмущаться я. - И мы хитрые. - Ну, и в чем ваша хитрость? - Потому что мы дураки, - как бы подводил черту Коля. Может, грешно так думать об этих открытых и наивных ребя­ тишках, но сама собой напрашивается мысль: возможно, самоби­ чевание было у них одной из форм самозащиты? А к весне калмыки так же внезапно, как и появились, куда-то исчезли. Приехали из района на подводах, собрали их по дворам и увезли. При этом молодой их начальник-надзиратель и приехав­ шие за ними русские милиционеры были почему-то сильно недо­ вольные и злые... ...А калмыков мы больше никогда не видели. Осталась лишь неизбывная и горькая память о них. И еще сожаление о том, что не знаю я подлинных имен тех прежних дружков своих - Коли и Васи, не знаю их фамилии. Где они сейчас, что с ними? Если, конечно, остались живы. И теплится слабая надежда: вдруг да попадется кому из них эта книжка моя. Ведь дело-то было, и правда, давно... НОЧЬ ТАКАЯ ЛУННАЯ... Спит рыбацкий поселок. Лишь в одной избе, сбежавшей по ко­ согору к самой реке, светится единственное окно, расплываясь желтым пятном в дегтярно-черной воде. Именно к этой избе, натужно гудя мотором, подруливает боль­ шой рыбачий карбас. Окно сразу гаснет, а из деревянной рубки карбаса вылезает невысокий проворный парень. Он открывает мотор, звякает металлом по металлу. Звучное эхо разносится по ночной реке, кругло перекатывается от берега к берегу. Проходит полчаса, и окно в избе снова загорается, на скрипучее дощатое крыльцо выходит женщина. - Ванька! - кричит она, - ты что, ночевать тут собрался? - Да погоди ты, - сердито доносится с карбаса. - Не видишь,