Дедов ПП_Русская доля

его словно бы оттаяли, стали двигаться, и в них появился живой блеск. Правда, он еще сам не поднимался, но разговаривал, смеш­ но коверкая русские слова. К нему иногда приходили Коля с Ва­ сей, - они жили на дальней улице, у Овчинниковых. Это был их дедушка, а родителей у них не было. Старичок сильно радовался, пытался заговорить с ними по-своему, но они не желали и гово­ рили только по-русски. - Ай, плохой ребятишки, - укоризненно качал головой старик, сидя на припечке в постели, - родной язык не любит... Себя не любит? Бей себя, бей! На палка, —и он протягивал ребятишкам какой-нибудь предмет, например, ложку. Видимо, так он пытался воздействовать на вышедших из пови­ новения внуков, внушить им патриотические чувства. Как-то я задал старику болезненно волнующий меня вопрос: - Дедушка, правду говорят, что вы, калмыки, - предатели? Старик затравленно глянул на меня, но тут же успокоился, по­ манил пальцем, чтобы я подошел поближе, и тихо сказал: - Запомнишь? Да, у калмыка был предатель. У русского тоже был маленько предатель. У казаха был, у киргыза был, у немца был предатель. Маленько... Но весь народ - не предатель... На­ род... хороший, вот тако-ой! - старик широко развел руки, види­ мо, не находя слов. С калмычатами я скоро подружился. Они оказались славными парнишками: простодушными, ненавязчивыми и всегда верными своему слову. Они оба знали наизусть «Памятник» Пушкина, где поэт выражает надежду, что его будет помнить и чтить на Руси, кроме всех других народов, «и друг степей - калмык». Они знали, что Пушкин некогда посетил их степи, и на полном серьезе ут­ верждали, будто он там был женат на самой красивой калмычке, и что поэтому у них на родине многие калмыки «точь-в-точь по­ хожи на Пушкина» - даже кудрявые и с «бакенами». Все это не вязалось с их отрицанием хоть каких-нибудь досто­ инств своего народа, о котором калмычата отзывались плохо. - Калмык хитрый, - говорил Коля. - Всех хитрей, - вторил ему Вася.