Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

той водой, шептала молитву и, если ничего не чувствовала, то говорила: — Не моя больная, несите к фершалу. Но если во время молитвы мать начинала зевать, то дава­ ла ребенку испить ложечку святой воды с плавающим уголь­ ком и опрыскивала ему лицо. Самое удивительное — что дети быстро переставали плакать. Я не раз был тому свидете­ лем. Платы же никакой не брала и даже слышать об этом не хотела. Только говорила: — Грех, Бог заберет дар обратно. Иногда вспоминаю друзей детства Сережку Никулина, Володьку Сидорова, Кольку Ломова и Алешку Манушкина. Тогда мы так звали друг друга. Наши игры и походы в лес за ягодами сопровождались обсуждением — во что играть или куда пойти. Самая любимая игра — в шарик верхачка. Шарик вырезался из корня березы и пропитывался дегтем. Смысл игры в том, чтобы попасть шаровкой (бита) по под­ брошенному вверх шарику. Дети делились на две команды неограниченно по численности — сколько наберется. Одна команда голила в поле, а вторая била по шарику. Не могу без огорчения вспоминать утрату культовых для нас деревьев. В Большой луке росли два кедра с сучьями в метре от земли, что позволяло малышам без труда залезать на них. Шишки этих кедров всегда были особенно крупными и доставляли детворе огромную радость. Мы доставали их и обжаривали в костре, чтобы обжечь смолу. Деревья спи­ лил Митрошка — сын Марфы Сидоровой, как будто нет их в другом месте. Господи, ну зачем? Они столько удовольс­ твия приносили детям. Мой брат посадил в ту луку много саженцев кедров. Вот и выходит, что один рубит, а другой высаживает. В последнее посещение малой родины я не выдержал и в одиночку поехал на легковой машине в Ичинский рям1, куда мы в детстве ходили за голубикой. Дороги туда не было, про- ' Рям — моховое болото, заросшее чахлым сосняком. 46