Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

На выходе из озимых я обратил внимание на то, что заячий след, видимый на поле, вдруг исчез. Мы прошли еще около десяти шагов, и я обратился к Виктору: — Виктор, а зайцы летают? — Ты это к чему спрашиваешь? — Так куда исчез след зайца? Не взлетел же он. — Шут его знает, исчез и все, — последовал ответ Виктора. Он не понимает, что просто так ничего не случается. Зна­ чит, косой спрятался здесь. А может, его схватил филин? Я вернулся к месту, где исчез заячий след. Снега на поле было так мало, что даже носок обуви был виден, но в борозде он оказался слегка взрыхлен. «Куда ты делся, косой?» — подумал я. Без всякой надежды я ковырнул носком ноги кучку взрыхленного снега. Что такое? На носке обуви вылетел из борозды заяц и дал деру от меня. Я отпускаю его на полто­ ра десятка метров и стреляю по ушам. Виктор не без зависти возмущается: — Ну что с ним делать? Даже иду рядом, и здесь он опе­ режает меня. Мы собираемся все вместе и делаем перекур (вообще-то, я не курю). Виктору не дает покоя то, что я убил уже четырех зайцев, а он даже не выстрелил. В сотне метров на поляне рос куст ивы, а вокруг наметен сугроб снега. И я обращаюсь к Виктору: — Виктор, вон у талины снежный сугроб, и там должен прятаться заяц. Сходи проверь куст, и, возможно, убьешь своего зайца. Он не дошел до куста с сугробом снега метров двадцать и повернул назад. — Нет там зайцев. Придется проверить самому. Я не дошел меньше десяти метров, как из сугроба показалась голова зайца и опять спря­ талась, только уши торчали из снега. Видимо, он понял, что бежать поздно, а так я не замечу его. Не раздумывая, стреляю по ушам через снег, и заяц падает из сугроба. Так я убил пять зайцев. Вся причина в обуви и наблюдательности.