Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

роб снега, сметенного с полей. Мои ожидания как-то быстро сбылись. Через двадцать минут я увидел зайца, вылезшего из норы в сугробе и отряхивающего передними лапами снег с ушей. Это было так смешно. Я слышал выражение «отря­ хивать снег с ушей», но никогда этого не видел и задержался с выстрелом, наблюдая за действиями косого. Видимо, моя обувь не стучала каблуками по промерзшей земле и хорошо скрадывала шаг, потому беляк и не слышал меня. Выстрел для зайца был неожиданным, и он упал, не заме­ тив опасности со стороны охотника. Напарник передвигался по кромке поля в двадцати метрах от меня и стучал сапогами по комьям пашни. — Алексей, в кого стреляешь? — Зайца убил, — ответил я. Виктор не поверил и подошел ко мне. Дальше мы пошли вместе и через десять минут сошлись с остальными охотни­ ками. Здесь еще один заяц выскочил с опушки березняка, но стрелять было далеко. Я в очередной раз убедился, что сапоги моих товарищей издают стук каблуками, и зайцы вскакивают за пределами дальнобойности ружей. Тут мне вспомнился один рассказ в охотничьем журнале, где инвалид войны с деревянным про­ тезом подходил к фазанам ближе других. Дело все в том, что звук его шагов не совпадает с шумом обычных охотников. Дальше я опять пошел один через поле к березовому кол­ ку и был вознагражден: из снега в борозде пашни выскочил заяц-русак, а он вдвое больше беляка. Первыми двумя вы­ стрелами я его ранил, и пришлось добивать с погоней. Мои друзья наблюдали, как я бегу за русаком и на ходу стреляю. Не помню, как я убил третьего зайца, но Виктор обратил­ ся ко мне: — Алексей, ты что, медом намазан? Почему все зайцы по­ падаются тебе? Я пойду рядом и выстрелю раньше. — Ну что же, пойдем, — ответил я. Он еще не понял, что вся причина в обуви. Мы с ним пошли по зеленке, то есть по кромке поля с озимым хлебом.