Сибирские огни, 2018, № 3

57 ИВАН ВАСИЛЬЕВ ГОРЧАКОВ В ГОРОДАХ спать: только бы работать да работать. Чего ж ты всем хамил и ушел со скандалом? А этот город — он же не твой. Ты же выдумал, ты же все выдумал о нем, братуха! Он такой же твой город детства, как пара десятков осталь- ных. Если хоть сколечко еще осталось в тебе сил — беги, беги отсюда! Ты просто примкнулся к нему, чтоб хоть за что-то держаться, как тот ребе- нок — к стенке ларька, ты просто захотел некоторого родства хоть с кем- то и привил себе это воображаемое родство. Но ты не вырос из этой земли и поэтому бежать тебе отовсюду и бежать! Вдалеке над садом вольфрамовой нитью перегорела молния, и небо раскололось под молотом первого удара грома. «Как хорошо громыхнуло! Чтоб и вся ваша цивилизация вот так отвалилась навзничь! — с нена- вистью думал Горчаков. — Сколько ж можно пить с этими танталами? Они ж постоянно жалуются, что никем не оценены, и друг перед другом хвалятся этой жалостью и неоцененностью. А на самом деле живут зажа- тые в простенке между страстишками, между тем, “какой я хороший”, и тем, что “вы мне все должны”. Я буду вас разоблачать, я буду вас пытать словесною м у кой». Поднялся ветер, и Горчаков заговорил уже во весь голос, ожидая, что вот-вот будет гроза, и шторм уже идет услышанный, приближается, и ураган приготовился, разозлился. И сам Горчаков радовался своему пра- ведному опьянению. Еще минута, ждал он, и гром обрушится вместе с ливнем на всю эту мещанскую породу и будет расталкивать и топтать ули- цы, пинать сонных мещан, вызывая их на суд. Только ветер вдруг смолк, сделав большой безвоздушный вздох, и Горчаков снизил голос снова до шепота, словно пригнулся. Этот жест тела напомнил ему, как однажды, сговорившись с риелто- ром, выкупил за треть цены у пенсионера неплохую квартиру в областном центре. Ее тотчас же перепродали вдвое дороже через агентство риелто- ра, который заработал дважды: на взятке Горчакова и на комиссионных. Горчаков тогда точно так же пригнулся, прижал локти к бедрам, все его тело свело от радостного обмана, и он так пусто, так беззвучно захохотал: с какой легкостью можно проворачивать дела! И так было не раз. Он нау- чился скупать жилье, подтасовывая документы, подличая, торгуясь, живя той самой веселой жизнью, о которой мечтал. А теперь он так не может, внутри него прекратилось производство какого-то эндорфина. Эндорфи- ны обмана закончились — теперь он, заработав прибыльки, желал жить честно и трезво, без этих веселых, пьяных эндорфинов. В комнату заскочила черная точка мухи, бестолково проскакала ос- циллографической дробью по стеклу и опять выскочила, будто отрико- шеченная, во тьму внешнюю. И Горчаков подумал о себе в этом чужом доме и городе, не родном, а всего лишь одном из многих, где он пытался жить. Вспыхнула еще одна молния, и больше ничего не произошло: упало несколько капель и в небе остались мегатонны киловатт лунной пустоты.