Сибирские огни, 2018, № 3

47 ИВАН ВАСИЛЬЕВ ГОРЧАКОВ В ГОРОДАХ 3. Город был двухэтажный. Под лестницей Горчаков нашел кладовку с грубыми самоделками из крупно ошкуренной глины — полузаброшенный переулок над взрезанным поролоном оврага. За ним — влажный, мусор- ный яр, покрытый стекляшками, трупной тканью тряпья, краеведческим эндемиком местной газеты, обернувшей полки; матовый фарфор столет- ней просфоры. На кухне, совпавшей с рядами рыночных прилавков, он выгреб из шкафчиков до десяти ведер воспоминаний — где и что проис- ходило в разное время. Вот здесь был магазин «Соки-воды», памятный тем, что в нем в его детстве продавали мороженое, а напитки разливали из похожего на стеклянный элеватор перевернутого конуса; рядом стоял тир, и здесь он впервые в своей жизни, пяти лет, совершил покупку. Горчаков брал складной стульчик и бродил по городку. Если ему что- то нравилось, то он раскладывался, удобно усаживался и смотрел на дома, перспективу улицы, на пейзаж облаков, выехавшую из-за угла машину; потом вставал, схлопывал стул и шел дальше. И так целый день. 4. Квартирная карьера Горчакова скатывалась под пригорок, начав- шись десять лет назад в столице, в однокомнатной, взятой в ипотеку. У него был автомобиль, нестабильная офисная работа и стабильная до- машняя жена. Будучи менеджером разговорного жанра, имея подвиж- ный, ерзающий характер, он прыгал из офиса в офис, ожидал, вот-вот — и следующее место окажется более гостеприимным или прибыльным или начнется что-то новое и вся его будущая веселая жизнь наладится сама со- бой. Каждый раз это «или-или» растягивалось на полгода-год, лопалось внезапным срывом: он уходил «по собственному», сбегал под откос куда- нибудь в провинцию, к старой деревенской родне, и надолго замолкал. Рыба в пруду, которую он ловил и жарил, сообщала ему исконное мол- чание, в ее вкусе была терпеливая травяная тишина осоки и лунно-белла- донный аромат. Потом он возвращался, восстанавливаясь в разговорном жанре, в квартире, в жене. Однажды, когда был пойман особенно ядо- витый и молчаливый карась, Горчаков среди ночи позвонил ей и молчал, молчал в трубку, пока не покатились короткие гудки. Ему удалось неплохо разменяться и приобрести комнату, как он давно хотел, в центре, в маленькой, очень тихой коммуналке на Чистых прудах. Один сосед обычно уже с утра не вязал лыка, другой был соро- калетний академический тихоня, работавший в Акустическом институте. По вечерам тот у себя в комнатке приглаживал ровную звуковую волну радиоприемника, шипение мирового эфира, — и диванная тишина посте- пенно вытягивалась в форточку и проникала в город, который медленно