Сибирские огни, 2018, № 3

45 ИВАН ВАСИЛЬЕВ ГОРЧАКОВ В ГОРОДАХ — А давайте простим Сидоркова! — Как — простим?! Он же государственный преступник! — Ну и что? — А что люди скажут? — Какие люди? — Ну, народ... — А... ну, скажут... это... Закон что дышло: куда повернешь — туда и вышло. — Ха-ха-ха... По контрасту с этим через несколько минут началось настроение «хочется поговорить с березками», когда десятерых полусонных мужиков бессознательно потянуло друг к другу: облапив соседские плечи, они затя- гивали и обрывали песню, ибо настоящая национальная принадлежность по крови вылавливается именно на песне. И Горчаков тоже подтянул му- жикам, как это было однажды в студенчестве, когда запели «Баньку» Высоцкого и он, хоть и не был так пьян, как сейчас, все равно заплакал, будто песня от начала до конца была про него, мальчика из хорошей семьи, студента философского факультета, а не зэка времен культа личности, о котором пелось в пьяной песне и к которому он испытывал привязанность и генетическое чувство вины. ...Горчаков вышел из гостей под утро и, шатаясь, побрел через угрю- мый, сырой город пешком. К домам примешивалась тишина, подсохшая в тошнотворный салатовый сумерк. На мягких шинах пробежал автомо- биль. Звонким, скачущим обиженным дискантом без эха во дворе за- лаяла собака. 2. Радиоточка из соседнего двора разбудила Горчакова позывными «Маяка», вслед за которыми и начался новый день: голоса во дворе; где-то на окраине мира осатанелой струной завелся мотор пилы; потом небрежное и частое, как шлепанцы по пяткам, хлопанье дверей; потом, ближе — воробьи, тонкие, царапающие проводки их возни на крыше; и вот он сам — лежит и дышит, и кровать жестко поскрыпывает под ним в левом нижнем углу, словно его дыхание входит и выходит, как через калитку, через этот уголок. Горчаков сел и почувствовал грубоватое свежее белье на себе и на кровати, запах замятой чистой ткани, на вкус чуть горьковатый от холо- стяцкого одиночества. Он вышел под ведро ледяной воды из колонки, об- терся подготовленным суровым полотенцем и, оседлав скрипучий старый, с козлиной дрожью, велосипед, натощак выехал из общего двора. Горчаков проехал, на ходу выпрямляя руль, сбоку пятиэтажек, мимо пожарной части с остатками каланчи, проехал через двор, где уживались церковь и начальная школа, затем там, где обломился асфальт, его понесло