Сибирские огни, 2018, № 3

44 П Р ОЗ А Иван ВАСИЛЬЕВ ГОРЧАКОВ В ГОРОДАХ Р а с с к а з 1. В родной город Горчаков прибыл без пяти полночь и сразу попал в такси, а потом его долго и некрасиво уговаривали выпить водки, потом он выпил и все они, собравшиеся вокруг стола: бывший чекист, препо- даватель по классу балалайки, пара бизнесменов, один из которых по- эт-самоучка, тренер по фитнесу, риелтор-газетчик и еще несколько не- определенных личностей — все они думали, что теперь из уважения к ним он обязан сразу запьянеть и начать брататься, а он все не пьянел и смотрел на собравшихся настырно, ему было скучно, он отвернулся в длинный профиль. Пили в большом доме о двух этажах, но наверх не лезли, чтобы спья- ну не повыбивать балясин, как кегли, и не переломать косолапых ног. Лысоголовый Гаврюша, горчаковский проводник с бородатой грудью нараспашку, пил вдогонку за уже порядочно захмелевшими собратьями, да так сладко, будто малиновый сок. Остальные уже доходили до того, что заговаривались: слова звучали несинхронно движению губ. Один из них, поэт, проглотив бесчувственную стопку, выводил в коридор каждый раз нового человека — изливать душу. И, судя по обилию выводов, души в нем налито было много, настоящий паводок души, и он старался, что- бы Горчаков обязательно вынес из этих душещипательных душеизлияний хотя бы кружечку или мисочку, чтобы где-нибудь когда-нибудь упомянул эту речь о пролитой душе. Из нее получалось, что владелец этой души то меркантильный, то честный, то непростой, то открытый, то... — и каждый раз он демонстративно выворачивал наизнанку очередной карманчик сво- ей души, высыпая из него напоказ какую-нибудь крошечку, выражавшую щепоть упомянутого им достоинства, а если и недостатка, то все равно как бы благородного. Когда Горчаков вернулся из этой «душевой», большой розовый му- жик, учитель-балалаечник, по пояс голый и по уши пьяный, рассказывал политический анекдот, изображая его в лицах: