Сибирские огни, 2018, № 3

19 АЛЕКСАНДР ДЕНИСЕНКО ЛЮБИТЬ ПОЛНЫМ ОТВЕТОМ — Дядя Афанасий, так ведь коммунисты-то на Руси были еще с XVII века: в Полесье, например, был храм для монахов-коммунистов, родом они из Северной Италии. Это сейчас вступают в партию, а раньше запросто записывались в орден коммунистов. Афанасий крякнул: — А у Кольки-то ордена фронтовые над нарами висят… Что-то водку, Иваныч, стали хужее делать: в голову не бьет, из опилок-нефти, что ли, гонят, и цвет какой-то нездоровый, бачишь? А-а, давай за ком- мунистов! И за деревню! Все ж таки поболе порядку было. Я и сам вто- рой год мечтаю в деревне партию создать. Для счастливой чудесной жиз- ни. По справедливости. И против мошенничества. Ха! Видел ты, какие хоромы на месте церкви негоциант-управленец отгрохал — будто театр светятся… Ежели надумаешь — записывайся. Будем негоциев негодных бить вожжами возле терема. А не покушайся на Божье. Без Бога в ду- ше — уже не человек. — А потянешь, дядя Афанасий? Все-таки ты не Ельцин, не Ле- нин… Ильич задумался, опер серебряную кудрявую голову на ладонь. — Представляешь, моя-то с Катькой, женой коммуниста, книгу пи- шут: «Конституция Святой Руси». Поглянь, сколько тетрадок исписали, вот поглазей. — Он протянул мне взятую с этажерки школьную тетрадку. Я открыл наугад: страницы были расчерчены на какие-то разделы, параграфы. Под параграфом № 277 прочитал: «У нас почему в стране проституции-то не было? Потому что садили редьку, брюкву, репу, ка- пусту да свеклу. А сейчас? У Матрены в огороде баклажаны, сельдерей, брокколи, цукини, кольраби, патиссоны, шпинаты, пастернаки, манголь- ды, мандельштамы, болгарский перец, которые вызывают нестерпимый аппетит, разжигают похоть и ненормальные интимно-эротические отно- шения между полами…» Параграф № 278: «Каждый гражданин РСФСР имеет право сме- нить себе все болезненные и наглые фамилии, такие как Чахоткин, Гузе- ева, Малофеева, Гнилозубов, Серикова, Кункина, а также длинные от- чества, как Алимпонимфродистовна…» Параграф № 279: «Все страны мира навалились на нас со своим барахлом, как Антанта на Ленина. Ленин сам ничего не писал, неког- да было, написала за него отвратительная мировая масонская Антанта: 50 томов по 500 стр. = 25000 стр. Лев Толстой писал с детства до де- вяноста лет, и вся семья была в писарях! И что же: в “Войне и мире” 50% — на французском несерьезном языке: ля-по-те-силь-ву-пле-тру- ля-ля… Плохо, отшень плохо, Лев Николаевич!» — Да, Ах-Фанасий Ильич, нам тут без перцовки, точно, не обой- тись. — Вот и я тоже так думаю, а таких тетрадок штук двадцать… Да- вай, пока моя Жорж Санд не вернулась, тяпнем…Ля-пу-ля, тру-ля-ля…