Сибирские огни, 2018, № 3

183 привитое, но как подлинная душевная атмосфера, в которой Настя выросла и воздухом которой дышала. Героиня свободолюбива. Ей тесно в той ватной провинциальной сновидности, которую легко и по-доброму принимает ее отец. Образ Жорж Санд в романе, ко- нечно же, не случаен. «— Вы видели портрет Жорж Занд? — спросила Настенька, ходя по аллее с Калиновичем. — Видел, — отвечал тот. — Хороша она собой? Молода? — Нет, не очень молода, но хороша еще. — А правда ли, что она ходит в мужском платье? — Не думаю, на портрете она в амазонке». Портрет Жорж Санд, по воспоми- наниям современников, висел над сто- лом в кабинете у Алексея Феофилакто- вича Писемского. Сюжет романа «Тысяча душ» прост: «“Увольняется штатный смотритель эн- ского уездного училища, коллежский асессор Годнев с мундиром и пенсио- ном, службе присвоенными”… “Опре- деляется смотрителем энского училища кандидат Калинович”». У Годнева Михаила Петровича (удивительно хороший, кстати, образ настоящего русского интеллигента, про- стого, казалось бы, но образованно- го и добрейшего) есть дочь Настасья, умная, своенравная, много читающая девушка, полюбившая всем сердцем нового смотрителя, выделяющегося на фоне окружающей социальной среды суждениями, интеллектом и образо- ванностью. И он полюбил ее тоже. Но, несмотря на взаимное чувство, герой с помощью князя-интригана, получаю- щего за удачное сводничество крупное вознаграждение, женится по холод- ному расчету на очень богатой кри- вобокой немолодой девушке (бывшей любовнице того же князя) и благодаря финансовому положению жены делает блестящую карьеру. Однако нельзя не добавить, что итог карьеры неутеши- телен: «Более сорока лет живу я теперь на свете и что же вижу, что выдвигается вперед: труд ли почтенный, дарованье ли блестящее, ум ли большой? Ничуть не бывало! Какая-нибудь выгодная на- ружность, случайность породы или, наконец, деньги. Я избрал последнее: отвратительнейшим образом продал себя в женитьбе и сделался миллионе- ром. Тогда сразу горизонт прояснился и дорога всюду открылась», — так при- знается он Насте при их встрече че- рез много лет. Очень жестко в 1858 г. в своей статье, посвященной рома- ну Писемского, оценил Калиновича П. В. Анненков, восприняв «Тыся- чу душ» как чисто «деловой роман»: «...общественная важность новых чи- новничьих идей, приносимых им с собой, оценка их и изображение не- способности их возвысить характер, ли- шенный от природы нравственного до- стоинства, а затем описание способов, какими непризнанные реформаторы стараются доставить торжество своим воззрениям, скрывая за ними бедность и моральное ничтожество своей нату- ры, — вот где истинный смысл романа и его исходная точка: тут и настоящее содержание его, тут и единственная его “интрига”. Все прочее имеет только об- манчивый вид дела». И еще: «В первой части романа Ка- линович по ненасытному, но мелкому честолюбию, по сухости сердца, способ- ного на отвратительное лицемерие, по эгоизму, приносящему в жертву доброе имя и честь его любовницы Настеньки и не отступающему даже перед самой