Сибирские огни, 2018, № 3

16 АЛЕКСАНДР ДЕНИСЕНКО ЛЮБИТЬ ПОЛНЫМ ОТВЕТОМ у Господа Бога здоровьица председателю сельсовета, а парням предлагает по десятку яиц: уважили вы меня, а вот горькой у меня нет, извиняйте. Те говорят: кушай, бабка, свои яйца сама, очченно они для здоровья по- лезны, а нам гони по шесть червонцев, а нет — топись газетами. Оревуар, почтенная… Вопрос: неужели в городе можно столько дров напилить-нарубить? Вопрос, как говорится, повис в космосе. Хорошо, еще суседи сколоти- лись, помогли ей с дровишками, сельсовет несколько комлей крученых закинул, а зима сам знаешь какая была. Так она сдогадалась свою буренку на ночь в избу запускать — спасаться от холода. Та надышит — и обе- им, голубушкам, тепло. И что характерно, коровушка, умница, ведет себя в доме исключительно аккуратно, никуда не ходит, смирно лежит посре- дине комнаты под абажуром, слушает радио: депутатов, Аллу Пугачеву. Но юмористов, сатириков и КВН долго не выдерживает — ее нежных лиловых глаз уже не видно: спит. Правда, на крещенские подпростыла ее хозяюшка Василина Васи- льевна, которой Георгадзе вручал в Кремле медаль за надои молока. Ка- шель замучил; моя смородины ей относила, малины, зверобою. Она ж теперь одна как перст. К дочке ее, Олесе сероглазой, года два назад какой-то залетный летчик прилетел, совершил, так сказать, аварийную посадку. А через годик от этого екипажа остался лишь диспетчер бабка Васёна. Как гласит глухослепонемая народная молва, отремонтирован- ный на бесплатных харчах воздушный ас, завидев округлившийся Олесь- кин халат, дал по газам и растворился в бескрайних сибирских хайвеях, а за ним и Олеся подалась в город ремонтировать свою судьбу. — Ох, дядя Афанасий, сколько мудреных слов я слышу: сублима- ция, идентификация… — Это меня Дашенька, внучка моя детсадовская, младшая, ната- скиват. В прошлый раз, когда родители привозили ее на кислород, го- ворит: «Дед Ах-Фанасий, в вашем сельпомаркете байды е?» — «Какие байды?» — «Ну эти, фенечки…» — «Э-э… э-э-э… фенечки?» — «Ну да, фенечки… е?» Тут я, Саня, подрастерялся, а она мне: «Ну есть или нет йо-йо?» Вот где, дорогой, наш великомогучий! Оказывается — ша- рик на резинке. Сами потом смастерили с ней. Пойдем до хаты, я свежего чайку с можжевельником заварил. Посидим покалякаем, погутарим… Сидай на лавочку ось туточки. Все давно уж повыбрасывали, а у нас с Леной рука не поднимается. Ишь как отполирована… на ней и все наши дети выросли. Недаром раньше говорили: семеро по лавкам. — А вот передайте бабушке Васёне лекарств простудных: у меня, любителя порыбачить, пошастать по заводям, по бродам, они всегда в рюкзаке с перцовкой лежат. А еще, говорят, в древних хрониках короля Артура описан рецепт наивернейшего средства от кашля: надо выдернуть волосок из своей головы, вложить его между двумя ломтями хлеба с мас- лом, скормить собаке — и кашля как не бывало.