Сибирские огни, 2018, № 3

165 АНДРЕЙ ПОДИСТОВ, ЛАРИСА ПОДИСТОВА МУЗЫКА И ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ подходе пузичко... И где их прежний блеск? Я шел в музыкальную шко- лу, зная, что денег там не будет. Но меня привлекала интересная жизнь. Будут физики, будут химики — и я среди них, музыкант, не опущусь так быстро… Так я рассуждал, так и получилось. Огромное количество прекрасных друзей, великолепных учеников и всего остального — того, чем тогда жил Академгородок и что его делало таким. И потом, не по- пал бы я сюда — никакойШколы Бороздина бы не было, это совершенно точно. Слово «Школа», как уже заметил читатель, звучит в нашем рассказе все чаще и чаще. Но, прежде чем заговорить о ней подробно, нужно упомянуть еще одного человека, который оставил заметный след в судьбе Бороздина. Правда, им не пришлось познакомиться лично, потому что этот человек жил и писал музыку в XVIII в., да еще и не в России, а в Европе. Он был чех, и звали его Йозеф Мысливечек. О Мысливечеке, как когда-то о Никколо Паганини, Бороздин узнал из книг. В 60-х гг. в серии «ЖЗЛ» вышло биографическое исследование Мариэтты Шагинян «Воскрешение из мертвых». Оно было посвящено чешскому композитору, который в XVIII в. прогремел на всю Европу, писал оперы по заказу королей и вельмож, заслужил в Италии прозвище «божественный чех», вызвал восхищение самого Моцарта, а после смер- ти оказался почти полностью забыт даже у себя на родине. Судьба Мыс- ливечека заинтересовала Бороздина, так что он даже провел собственное исследование и, собирая материалы по истории и культуре XVIII в., сумел заполнить почти все неизвестные места в биографии забытого гения. Но не хватало музыки. Бороздин начал собирать все, что осталось из насле- дия композитора, все записи его произведений на пластинках и на бума- ге. Но найденные партитуры были написаны в XVIII в., их требовалось расшифровать и переписать для современного оркестра — сотни строк, тысячи нотных знаков, месяцы и годы кропотливого труда... Бороздин начал с оперы «Беллерофонт». Он приходил с работы, до- жидался, когда его собственные дети лягут спать, раскладывал на столе бумагу, карандаши, перья, линейки и баночки с тушью — и до двух ча- сов ночи переписывал каллиграфическим почерком ноты «божественного чеха», восстанавливая их для современного исполнения. И так семь лет, без выходных. Результат — 6500 страниц партитур различных произве- дений Мысливечека! Сам Бороздин утверждает, что это был любитель- ский труд, любительский интерес, любительское исследование. Наверное, так и есть: ведь любви в это вложено действительно много. Любовь всегда побуждает делиться — и Бороздин знакомил с творче- ством Мысливечека Новосибирск, Казань, Омск, Красноярск, Ташкент, другие города... Ездил с лекциями, помогал в организации концертов. Слух о сибиряке, увлеченном музыкой забытого чеха, добрался до Мо- сквы, и через некоторое время скромный новосибирский учитель лично познакомился с Мариэттой Шагинян, которая в ту пору считалась уже