Сибирские огни, 2018, № 3

164 АНДРЕЙ ПОДИСТОВ, ЛАРИСА ПОДИСТОВА МУЗЫКА И ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ потерей года, чтобы подольше поучиться у хороших преподавателей. Дру- гой причиной отъезда стал усиливающийся во Львове национализм. Уже сама дорога произвела на молодого музыканта сильное впечатле- ние. — Ехал я счастливым человеком. Едем день — страна... Едем два, едем три — страна…Я же не привык к таким просторам! Приехали, а тут все такое странное, незнакомое... Но люди оказались интересные. Впрочем, не со всеми «интересными людьми» отношения складыва- лись сразу. Еще учась в консерватории, Бороздин устроился преподава- телем по классу виолончели в музыкальную школу и переехал в другое общежитие, в Академгородок. Его соседями оказались молодые физи- ки-теоретики, не без гонора. Поначалу они приняли новоприбывшего за прораба со стройки и даже ходили к коменданту с требованием пересе- лить его в другую комнату: дескать, слишком прост, мешает заниматься наукой. Проблема разрешилась, когда однажды Алексей принес в обще- житие виолончель (обычно он оставлял ее в школе). Изумленные физи- ки тут же его зауважали, и для него мгновенно нашлось и место, и чай с сахаром, и полбуханки хлеба. Он также стал полноправным участником местных интеллектуальных развлечений, со всеми вытекающими послед- ствиями. — У нас были свободные субботы, дни рождения... — вспоминает Алексей Иванович. — Мы часто устраивали всякие шуточные пред- ставления. И однажды меня заставили писать стихи. Я ужасно обидел- ся, потому что не любил поэзию. Но у моих физиков была целая «орга- низация»: судья, прокурор, адвокат и палач. Да, это было веселое время! Мне присудили за ослушание три удара ремнем, ремень висел на двери. Я, понятное дело, не захотел, чтобы меня били, пошел в соседнюю ком- нату и написал свой первый стих. Схохмил, конечно! А потом пошло- поехало... Однажды я сочинил стихотворную «Молитву археолога» и посвятил ее академику Окладникову. А кто-то из моих друзей взял и отнес ее ему в коттедж! Окладников прочитал и спрашивает: «Поче- му я не знаю этого археолога?» — «Да он не археолог, он так…» — «Не верю! Это только археолог мог написать. Ведите его ко мне!» Меня искали, но не нашли... В Академгородке для Алексея Бороздина начинается новая жизнь. В ней будут новые друзья, работа в музыкальной школе, любовь и семья, концерты, съемки в любительских фильмах, юмористическая колонка в газете «За науку в Сибири», успехи учеников, а потом и главное дело его жизни —Школа. А ведь ему, когда он успешно окончил консерваторию, предлагали и другие, по-настоящему «хлебные» места, где зарплата была сравнима с профессорской. — Я пошел преподавать в Академгородок, — объясняет он, — по- тому что мне было противно смотреть на консерваторских выпускни- ков — пианистов, скрипачей и так далее, которые блистали во время уче- бы, а через два года работы поразительно изменялись: в руках сеточка, на