Сибирские огни, 2018, № 3

111 СЕРГЕЙ КУЗИЧКИН РАЯ, АДА И ЧИСТИЛЬЩИК щий ручеек, что протекает за городом возле Грибановой горы, заворожил меня в последний день мая, околдовал, заставил подчиниться. Глядя на нее, танцуя с ней, слушая ее, я вчера потерял голову. Голо- ва укатилась куда-то под ноги танцующих, а потом выкатилась за пло- щадку, в ближайшие кусты. Я не поднял ее, даже не стал искать, а ушел домой. Там же, в городском парке, на исходе сумасшедшего вечера серд- це мое, выпрыгнув из груди, спряталось в маленькую Раину сумочку, и она унесла его с собой. Я не спал ночь, видел и слышал только Раин голос, ее шепот, не понимая, то ли в полудреме это, то ли наяву. А утром оставшаяся еще со мной душа полетела впереди меня по названному Раей адресу. Рая глядела на веточку сирени, поглаживала ее и, конечно же, не ви- дела, как я вышел из-за палисадника. А я, вынырнув из-за поворота, сам не зная почему, вдруг остановился и замер в пяти метрах от нее. Я смотрел на нее, а она на сирень, легонько перебирая цветочки сво- ими тоненькими пальчиками. Она не поднимала головы, а я, еще секунду назад хотевший ее окликнуть, назвать ее имя, вдруг онемел. Я почувство- вал на физическом уровне, как возвращается на место потерянная голова, как тяжело она плюхается мне на плечи. Я увидел воочию, как выпорх- нуло из сумочки, что была на коленях Раи, мое сердце и, как нож, вонзи- лось мне в грудь. Летавшая душа моя сначала замерла, а затем, закружив вихрем, накрыла легкой волной. «Если ты сейчас произнесешь ее имя, если она поднимет глаза, то ты всю свою жизнь проведешь возле нее, будешь жить в этом доме, в этом городе. А если…» «Что — если?!» — спросил я, выкрикнув беззвучно на выдохе, не понимая, откуда слышен голос. То ли говорит душа, то ли пророчеству- ет сердце, то ли озвучиваются мысли из моей головы. «А если ты не окликнешь ее, а она не поднимет глаз, то все в твоей жизни будет по-другому». «По-другому…» — не то спросил, не то просто сказал я. «По-другому», — услышал я снова. «По-другому…» — повторил я, и мне, вот только, только что желав- шему больше всего в жизни видеть Раю, быть влюбленным в Раю, слы- шать ее ангельский голосок, — захотелось, нестерпимо захотелось, чтобы жизнь моя пошла по-другому. И это самое «по-другому» уже решалось и решилось с моим и без моего участия одновременно. Ноги, развернув меня, сами понесли назад. Я медленно, очень медленно дошел до палисадника, давая возмож- ность Рае поднять глаза. На углу остановился, прежде чем шагнуть за по- ворот. А когда шагнул, то сразу же остановился снова, надеясь, что она вот-вот, сейчас поднимет глаза, встанет, пройдет пять метров до угла ограды, увидит меня и окликнет. Может быть, она через секунду и подняла глаза, может, даже при- поднялась со скамейки, однако не дошла до угла, не заглянула за палисад- ник, не увидела меня и не окликнула…