Обрядовая поэзия и песни эвенков - 2014 (Т 32)

Тунгуска, Подкаменная Тунгуска и Сым с их притоками. Установлено, что лирические песенные импровизации по мелодическим нормам не только не противоречат обрядовым круговым танцам, а наоборот, орга­ нично входят в систему локальных хороводных традиций. Межжанровые мелодические связи не ограничиваются отношениями «обряд—лирика». В эвенкийской культуре особое синтезирующее значение имеет эпическое начало, которое, в свою очередь, указывает на особые взаимоотношения с другими этническими традициями (енисейскими, самодийскими, тюрк­ скими, монгольскими и палеоазиатскими) [Айзенштадт, Шейкин, 1990, с. 119; ЗЬеукіп, 2001, с. 76-77]. В некоторых случаях мелодические реликты эвенкийской культуры позволяют установить генетические связи с хороводной практикой других народов Центральной Сибири. В частности, существует предположение, что именно обрядовые танцы, отраженные в петроглифике Верхней Лены и Прибайкалья, явились одним из источников фольклорной традиции эвенков и окружающих их этносов [Дугаров, 1991, с. 116; Шейкин, 2001, с. 48—57]. Танцевальная специфика эвенкийского ехэръе и бурятского ёхор~яхоръё (]оһог~]аһог]о') имеет существенные различия, но в мелоди­ ческом плане они исторически связаны. Отличительный припев ехэръ у эвенков и соответствующие ему мелодические «эмбрионы» являются структурообразующим тембровым припевом рондальной, куплетной, ге- терофонной и респонсорной форм. Аналогичный танец у эвенов с названи­ ем дзэхэрьэ (Һеһегуе), состоящий из трёх разделов, зафиксирован и описан М.Я. Жорницкой [1966, с. 79—81]. На другом конце «тунгусского мира», у амуро-охотских эвенков, наибольшее распространение получил круговой танец хэдъо~хэдзэ~хэдзэёг хэдзэнэк-сэдзэ (һееһе-һеһею-һееһепек~$ееһё) [Айзенштадт, 1995, с. 31—33, 35; Сравнительный словарь..., 1977, с. 361; Фольклор..., 1971, с. 14; КФЭ, 1987; ПМШ, 1995]. Впервые круговой танец хэдзэ в естественных условиях наблюдал А.Ф. Миддендорф у охотских эвенков на р. Тугур: «Сначала обра­ зовался маленький кружок вперемежку из мужчин и женщин, в том числе и совершенных старух, как попало, без заметного влияния половых отно­ шений. Схватились за руки и началась безыскусственная пляска, заключав­ шаяся в передвижении ног в сторону. Вскоре, однако же, круговая пляска стала оживляться, движения обратились в прыжки и скачки, всё тело пока­ чивалось... В заключении всех обуяло бешенство» [Миддендорф, 1878, с. 708]. В композиции хороводной песни восточных эвенков, сопровождаю­ щейся ритмичными возгласами-напевами и кинематикой, можно выде