Фольклор белорусов Сибири и Дальнего Востока. Ч. 1: Семейно-обрядовые песни и причитания. - 2011. (Т. 31.)

разных диалектных зон Белоруссии. Кроме того, материалы текстового корпуса показывают, что по песенному фольклору можно проследить разные степени сохранности исходной языковой основы: от строгой консервации белорусского языка в певческой практике отдельных исполнителей и певческих групп до его значительной трансформации, проявляющейся в различных видах фонетических, морфологических, лексических изменений. Всё изложенное выше объясняет заметные колебания в фиксации некоторых характерных черт местной речи в произведениях, записанных в разных сибир­ ских областях, от разных по исходным традициям исполнителей (например, от Могилёвских или черниговских), а также от исполнителей, родившихся уже в Сибири или приехавших в Сибирь относительно недавно. Следует обратить внимание на то, что некоторые фонетические и лексико-грамматические вари­ анты нередко наблюдаются в одном и том же тексте (оканье и аканье, твёрдость и мягкость согласного, стяжённые и полные формы глагола или прилагательно­ го, неустойчивость суффиксации и тому подобные местные словоизменения и словообразования). По-видимому, эти явления в языке переселенцев разного времени объясняются взаимодействием привычного говора и местной языковой среды, и для записей, выполненных на протяжении XX в., они вполне естест­ венны. Словесные тексты, расшифрованные с фонограммы, даются в песенном корпусе в два столбца. Левый столбец — на основе белорусской орфографии — по возможности более тщательно отраж ает особенности поющегося слова пев­ ческого произношения исполнителей. Отдельные моменты обобщения связаны с вынужденным отказом от выписывания повторяющихся строк и введением знаков повторения ( * и 2 ) . На самом деле в значительной части текстов по­ добные повторения не бывают буквальными, а содержат элементы фонетиче­ ского варьирования или неустойчивости: в смежных строках встречаются, на­ пример, «галовачка» и «галовычка», «лятала» и «летала», «мине» и «мене», «де- вачка» и «девацка», «дьвери» и «двери», «иде» и «идёт», «крычыт» и «крычыть», «эта» и «ета», «сястрыца» и «сястрыцка», «брацетки», «братетки» или «братей- ки». Однако более подробное транскрибирование текстов существенно увеличи­ ло бы объём тома и, кроме того, вывело бы его содержание за рамки задач фольклорного издания. Правый столбец песенного корпуса адресован русскоязычным читателям и «переводит» белорусские тексты в более привычную для носителей русского языка фонетическую и морфологическую форму, что облегчает понимание пе­ сенных текстов и позволяет существенно сократить объём Словаря, помещён­ ного в Приложении. При «переводе» снимаются такие характерные черты бе­ лорусской речи, как аканье, яканье и менее распространённые дзеканье, це- канье. «У» неслоговое, «т » мягкое в окончаниях глаголов 3-го лица (принесеть), озвонченные предлоги или приставки перед сонорными согласными (р, л, н, м ), твёрдо произносимые «р » (бяроза), «ч» (голубочэк) и другие щипящие за­ меняются привычными для русского языка формами. При обработке белорус­ ского текста максимально сохранены лексические, грамматические особенности и слогоритмическая структура стиха.